Эхо этих слов ещё звучало в ушах, но сама Инари исчезла, как и не было. О том, что она действительно стояла перед ними мгновение назад, напоминал только беспомощный и совершенно потерянный Ёширо-сан.
— Ничего, — сказала Киоко, сама не понимая, кого из них двоих пытается успокоить. Она опустилась на колени и осторожно помогла кицунэ освободиться. — Мы что-нибудь придумаем, Ёширо-сан. Мы вернём вашу ки.
— Это ребячество, — зло бросила Норико. Они отошли достаточно далеко, чтобы её воплей никто не услышал. — Ребёнок, просто маленький капризный ребёнок, который не может, не готов принимать важные решения.
— Ей всего шестнадцать, — пожал плечами Хотэку. — Она росла во дворце под опекой императора и заботливой бакэнэко. Откуда у неё возьмётся готовность убивать по необходимости? Тем более когда необходимость совершенно неявная. Даже я засомневался бы, стоит ли идти на поводу таких условий.
— И зря, — бросила она, зло царапая кору несчастного дерева, которому уже полкоку то и дело доставалось от её когтей. — Боги не бросают необдуманных слов. Если Инари сказала убить — нужно убить, а не бежать с материка.
— Мы и не бежим, — постарался вразумить её Хотэку.
— Да что ты? Мы не бежим в Хоно, да? Туда, где она хочет поговорить с Иоши, потому что император лучше знает, как поступить, ведь у неё нет собственных мозгов. Мы не бежим в город, где сидит куноичи, которой вообще на всё плевать, кроме собственной жизни, и которая просто бросит нас, если поймёт, что помощи от богини ждать не стоит. Мы ведь…
— Норико, — перебил он.
— …не сбежим потом, потому что Иоши ни за что не позволит своей ненаглядной марать руки, — продолжала она. — Не сбежим, потому что эти двое вообще, кажется, забывают, что мир существует вне их невероятно огромного притяжения друг к другу, которое делает всё остальное совершенно неважным! — она вскрикнула и отдёрнула лапу. Хотэку тут же подошёл и присел рядом.
— Дай посмотрю, — протянул он руку.
Норико села и отвернулась.
— Дай, — потребовал он. — Сама ведёшь себя как котёнок.
Это сработало. Норико сначала испепелила его взглядом, а после всё же протянула лапу. Он осмотрел её — огромная заноза глубоко впилась в подушечку пальца.
— Нужно достать.
— Я справлюсь, — она попыталась убрать лапу, но Хотэку не отпустил. — Отдай, я выгрызу зубами.
Хотэку осторожно прижал подушечку пальца с одной стороны — и край занозы слегка поднялся. Совсем чуть-чуть, но этого было достаточно. Он аккуратно поддел этот кончик и одним движением плавно вытащил помеху.
— Вот и всё.
Щепка улетела на землю, и он позволил Норико отнять лапу. Та недоверчиво лизнула подушечку, но всё же буркнула:
— Спасибо.
Хотэку улыбнулся:
— Почему тебя так беспокоят их отношения?
— Чьи? — не поняла она.
— Киоко-хэики и Иоши.
— Почему ты зовёшь его Иоши? — спросила в свою очередь Норико.
— Потому что это его имя.
— Но почему? Киоко для тебя остаётся императрицей, а Иоши даже не Иоши-сан?
Хотэку задумался:
— Сам не знаю. Так сложилось. Просто Киоко-хэика всегда была для меня госпожой, а Иоши стал близким другом.
— Вот как? В самом деле близким?
— Хочу в это верить.
Норико кивнула. Пока она молчала, Хотэку уселся, скрестив ноги, и улыбнулся ей — она всё поняла без слов и заползла ему на ноги, устраиваясь там, как уже делала не раз.
— Меня не беспокоят их отношения, — вздохнула Норико, устроившись поудобнее, — меня беспокоит, как Киоко порой забывает о себе и своей силе. А Иоши и рад быть для неё тем, с кем она перестаёт думать — не просто здраво, а думать вообще.
— И чем это плохо?
— Ты шутишь? — она подняла мордочку и уставилась на него с неодобрением.
— Вовсе нет. Каждому нужно время от времени забывать обо всём, что происходит, и просто немного выдыхать.
— Но ты не забываешь.
— Если бы я не забывал, я бы не был так спокоен, — возразил он. — Медитации меня спасают. Порой они долгие, ты ведь видела. Порой о-о-очень долгие. Но только благодаря им я умею держать себя в руках и сохранять покой. Никто не может бояться и переживать всё время, это изматывает.
— Я не говорю, что нужно переживать. — Норико уложила голову обратно. — Но не бежать от правды, Хотэку. То, что сейчас делает Киоко, — это…
— Это попытка справиться, — заключил он. — Ты права: она не готова к тому, что требует Инари. Но от того, что ты будешь на неё давить, она более готовой не станет. Думаю, ей и без того тяжело, и больше, чем обвинения от самого близкого существа во всём мире, ей нужна поддержка.
Норико ничего не ответила. Полежала несколько мгновений, затем прерывисто вздохнула и соскочила на землю.
— Мерзкий птиц, — сдавленно проворчала она, не оборачиваясь к нему. — Пошли, мы тут торчим уже полстражи, а хворост ты так и не собрал.
— Вообще-то, собрал, — усмехнулся Хотэку и поднялся. — Справа, вон у той ели, — кивнул он на кучу сухих веток.
— Ненавижу тебя.
— Знаю, — улыбнулся он.
— Тебя и на коку оставить нельзя — сразу влипаешь в неприятности, — шипела Норико, пока Киоко сидела рядом с ней и наблюдала, как Ёширо-сан бессильно лежит под деревом, укрывшись двумя хвостами.
