Дикий оборотень, которому идёт пятый век. Ужас парализовал. Она с ним не справится. Как идеально всё сложилось, чтобы выполнить условия Инари, но как убить того, кто живёт больше четырёхсот лет?
Киоко бросила взгляд на свои когти, на лапы ногицунэ, и поняла, что так ей точно конец. Кто будет сильнее, в кого обратиться? Ёширо-сан? Можно хотя бы попробовать…
Она сбросила с себя оцепенение и за один удар сердца обратилась в человеческую ки кицунэ.
Ногицунэ, по всей видимости, посчитал это достаточным поводом, чтобы броситься на Киоко. Тело инстинктивно увело в сторону — уклоняться она и сама хоть как, но научилась. Лис тут же остановился и снова зарычал.
— Что тебе нужно? — не выдержала Киоко. Даже звери не нападают просто так. А он ведь и не совсем зверь.
Но ногицунэ не ответил — рванул чуть правее, а когда Киоко отскочила влево — запоздало поняла, что это был обман, и лисья пасть уже нацелилась на её горло. Проклятое правило войны работало даже на уровне такой борьбы. Она успела повернуться, и плечо взорвалось болью. Челюсть сомкнулась, тяжёлые лапы упали на грудь, и Киоко не смогла устоять, повалившись на спину. Лис прижал её к земле и, утробно рыча, впивался зубами в плечо.
Киоко понимала: миг промедления — и он вцепится ей в горло. Поэтому, усилив течение послушной ки справа, она сделала рывок и перевернулась. Мгновение — и голова ногицунэ была уже у неё в руках, а взгляд встретил тёмно-зелёные глаза. Они смотрели без страха, и Киоко отметила в них запятнавшие зелень бурые точки — словно капли крови убитых противников, запечатлённые в многовековом взгляде ногицунэ.
Она наступила коленом лису на грудь, а предплечьем придавила горло, но он извернулся с нечеловеческой силой и сумел сбросить её с себя. Сил Ёширо-сана было недостаточно… Киоко тут же подскочила, стараясь оставаться лицом к врагу. Кто может справиться с четырёхвековым ногицунэ? Норико? Медведь? Вряд ли.
И тут Киоко едва не засмеялась от собственной глупости. Ну конечно. Она тряхнула головой, сбрасывая облик Ёширо-сана, и позволила Сердцу вобрать в себя аромат оранжевой лилии, пропитаться ненавистью и болью, вплести в неё кедр и запах свежей травы.
Сзади выросли четыре хвоста, а в сознание пробралась вековая усталость. Киоко плохо её осознавала и всё же чувствовала. Думать не хотелось, нет. Хотелось уничтожить врага. Она смотрела на ногицунэ и чувствовала злость, которую даже не стремилась подавить.
Утробное рычание вырвалось уже из её собственной груди. И, воспользовавшись моментным замешательством ногицунэ, она бросилась на него и повалила. Правое плечо ныло, и она слегка припадала на правую лапу. Но можно было терпеть, ничего. И теперь в её пасти разливалась чужая горячая кровь — это была задняя лапа. Ногицунэ потянул лапу на себя, пытаясь высвободить, но челюсть сомкнулась на кости мёртвой хваткой. Нет уж, она его не упустит.
Подтянув лиса зубами к себе, Киоко забросила на него правую лапу и исполосовала бок, пока пыталась зацепиться. Повалить на землю. Главное — повалить, подмять под себя, а там уж никуда не денется.
Вдали послышался шум — бегут её ёкаи. Отчего-то хотелось покончить с этим до того, как кто-то из них вернётся. Она рванулась, отпустила ногу и навалилась обеими передними лапами на крестец ногицунэ. Тот не смог устоять и с визгом припал к земле. Киоко подтянула его, подмяла под себя и добралась челюстью до шеи. Лежи, послушный ногицунэ, вот и пришёл твой конец.
— Киоко-хэика! — раздалось сзади.
Неважно, подождут. Она вгрызлась в шею лиса, и тот под ней заскулил и попытался вырваться, отчего делал себе только больнее — зубы прорывали плоть от резких движений, пасть наполнилась тёплой кровью. Было бы это горло, ногицунэ уже бы затих. Но, увы, до горла ещё нужно достать, нужно как-то извернуться…
— Киоко-хэика, не нужно, — это был голос Ёширо-сана.
Киоко нехотя обернулась, продолжая давить лапами на ногицунэ.
— Как раз это и нужно, — прорычала она.
— Вам не кажется это подозрительным? Богиня, чьи верные слуги исповедуют ненасилие, велит убить живое разумное существо, а потом — совершенно случайно — на вас, сидящую в одиночестве, нападает ногицунэ. Слишком легко выходит исполнить её волю, не думаете?
Киоко едва удавалось сосредоточиться на словах. Она не понимала, что он говорит. Она думала лишь о том, что её враг в её лапах и ждёт своей смерти.
— Киоко-хэика, наверняка это и есть испытание для вашего Сердца и вашей ками. Легко убить врага, но куда сложнее дать ему уйти, разве нет? Помиловать — даже после того, как он на вас напал.
Дать уйти? С чего бы?
— Возможно, я ошибаюсь, — продолжал Ёширо-сан.
Киоко поняла, что ненависть, сидящая внутри, мешает слушать, туманит разум и никак не даёт осмыслить слова кицунэ. Она тряхнула головой и обратилась в двухвостого лиса. Разум тут же прояснился.
— Если вы его отпустите, вы покажете истинную себя — миролюбивую, добрую, какой и являетесь.
