— Да нет же, это и так было всем ясно. Это не простая человеческая тревога. Животное предчувствие. Понимаешь? Все инстинкты кричат: что-то не так. Даже Кайто говорил, что преодолевает желание развернуть ооми и плыть обратно. Всё, что его удерживает, — возможная куча денег.
— Разве вы можете предчувствовать будущее?
— Не-а, в том-то и дело. — Она стащила плащ, бросила его на гамак, залезла и свернулась на нём. — Угроза рядом.
— Может, Пучина отчаянных? Мы скоро должны её достичь, уже значительно теплее.
— В прошлый раз такого не было.
Киоко сменила свой нос на нос Норико и попыталась учуять в воздухе что-то необычное.
— Ничего не чувствую.
— Да, моё обоняние тоже глухо, — кивнула та. — Это внутри зудит, не даёт успокоиться.
— И что с этим делать?
Норико хмыкнула и растянулась на гамаке, раскидывая конечности в стороны.
— А что тут сделаешь? Только смириться и ждать.
— Да как-то нервно ждать в такой тревоге.
— Значит, будем нервничать.
Киоко вернула свой нос и задумчиво почесала его. Какая угроза? Откуда, если не от Мэзэхиро? Может, Сусаноо готовит для них что-то похуже шторма? Может, она уже должна была отдать ему свой долг? Готов ли он ждать так долго, как говорил?
Она встала и направилась к выходу.
— Поднимусь, посмотрю, как там обстановка.
— М-мг, — промычала Норико. — Плащ захвати, ещё холодно.
— Ладно.
Она подхватила плащ, на котором сидела, и, набросив его на плечи, заторопилась на верхнюю палубу.
Там всё было как и всегда. Киоко укрылась в носовой части, подальше от чужих глаз, и осторожно позвала его:
— Сусаноо!
Как хорошо, что богам не нужно кричать вслух. Ветер тут же подхватил её волосы и забрался под плащ.
— Я хочу знать, что грядёт.
— Императрица желает познать будущее? — засмеялся он прямо в ухо. — Не в моей власти, Киоко-хэика.
— Не будущее. Нам что-то угрожает уже сейчас?
— Может, и угрожает.
— Это ты? Твои игры? Снова?
— Обиж-ш-шаете, — вихрь прошёлся по макушке и тут же спутал все пряди. Киоко пыталась их пригладить, но тщетно.
— Тогда кто?
— Не могу сказать, — его голос улыбался. Ему нравилось это, разговор был для него новой игрой.
— А при каких условиях сможешь?
— Хм-м-м… — он утих на несколько мгновений, и наступил полный штиль.
Киоко послушно ждала. Она отчего-то знала, что Сусаноо всё ещё здесь, с ней. Просто… размышляет.
— Подарите мне свою кандзаси, — вдруг завился он у её ног. Киоко коснулась заколки, скреплявшей верхнюю часть волос в пучок — теперь небрежный и неопрятный.
— Ну уж нет.
Она потратила столько коку, чтобы в Хоно оттереть лепестки шёлковой орхидеи, столько сил на то, чтобы вернуть ей первозданный вид, что ни за что не откажется. Не говоря уж о том, что столь ценный подарок от Иоши был слишком значим, чтобы пустить его по ветру.
— Хорошо, — просто согласился Сусаноо. — Тогда взлетайте.
— Что?
— Взлетайте. Поиграем! — он весело захохотал и вихрем взмыл над ооми, путаясь в парусах. Послышалась ругань. Кайто, стоящий сейчас за штурвалом, был явно не в восторге от таких переменчивых потоков.
Наверное, не стоит отказывать богу. Так что Киоко подавила вздох и, плотнее закутавшись в плащ, аккуратно выпустила крылья. Уже наловчилась, чтобы они сразу попадали в прошитые для этого прорези — спасибо мастерам Хоно, которые сделали их шире и гораздо удобнее.
Взмах, ещё один — и Киоко поднялась ввысь, а потом, поймав поток воздуха, легла на спину и, словно по течению реки, обогнула ооми над мачтой. Сусаноо сам нёс её, она почти ничего не делала. А когда позволила себе совсем расслабиться, ветер вдруг исчез — и Киоко камнем полетела вниз. Вода уже была у самой макушки, когда она всё же сумела раскрыть крылья и закружиться, уходя в горизонтальное положение. Пролетев вихрем вдоль поверхности моря, Киоко поднялась и от гнева даже возмутилась вслух:
— Как это понимать?
— Мы же играем, — ласково прошептал ветер. — Вы мне нравитесь, Киоко-хэика. Может, оттого, что вы дитя Ватацуми. А может, потому, что не последовали приказу Инари. Интересный ребёнок.
— Почему все то и дело называют меня ребёнком? — Она сделала ещё несколько мощных взмахов, набирая высоту.
— Не стремитесь выше облаков, — предупредил Сусаноо, — людям там бывает плохо.
— И ты это знаешь, потому что…
— Потому что я ветер, — он снова захохотал. — А вы ребёнок, потому что ещё совсем юная девочка. Взгляните на себя — дитя! Для нас, почти бессмертных ками, вы все просто дети, что тешатся своими игрушками, наделяя их иллюзорной значимостью.
Это звучало обидно.
— Может, с высоты вашей бесконечности мы со своим миром и устоями кажемся вам никчёмными, но наши жизни хотя бы наполнены смыслом, и нам не приходится его выискивать, подбрасывая людей выше облаков.
— О нет, вы его ищете, истребляя тех, кто вам не нравится, — снова хохотнул Сусаноо. И был ли он неправ? — Но всё это не имеет значения. Хотите моей подсказки — доверьтесь мне.
— Я ведь спросила, — удивилась Киоко, — а значит, готова поверить ответу.
— Нет, Киоко-хэика, вы не поняли. Я прошу, чтобы вы доверились мне как своему богу. Доверили мне своё спасение.
