Киоко. Истина лисицы полностью

Норико, Чо, Кайто и Ёширо заняли свои места среди самураев, и только Киоко никак не могла понять, куда себя деть. Она так долго думала о том, что поведёт за собой народ, а в итоге в первом же сражении оказалась как будто совершенно ненужной, даже лишней. Да, здесь враг не сёгун, но всё-таки происходящее казалось неправильным.

— Я всё-таки присоединюсь к ним, — в очередной раз сказала она Иоши, который внимательно разглядывал карту побережья.

— Мы это уже обсуждали, — задумчиво ответил он.

— И я не услышала ни одного стоящего аргумента против моего участия.

— Твоя вероятная смерть — недостаточно веский аргумент? — он поднял взгляд, и Киоко увидела в нём столько спокойствия, что едва не расплылась от удовольствия созерцать такого Иоши. Сильный. Бесстрашный. Сосредоточенный. Если она умрёт, он легко отвоюет империю у своего отца, никаких сомнений.

Но пришлось взять себя в руки и напомнить себе, что она всё ещё наследница трона и сама должна быть способна вернуть принадлежащее по праву крови. Хотя бы чтобы оправдать это право для самой себя.

— Ты не можешь мне запретить, — сказала Киоко.

— Не могу, — согласился он.

— Они приближаются. И я уже сейчас могу помочь.

— Каким образом? Потопишь корабли? — он усмехнулся. — Храбрость — это здорово. Но ты можешь помочь здесь.

— Во мне Сердце дракона, Иоши. Дар Ватацуми не для того дан, чтобы прятаться, пока другие жертвуют жизнями. Ты что, не читал легенд?

Он отвёл взгляд и смущённо признался:

— Честно говоря, не особенно ими увлекался.

— Ты серьёзно? Это ведь наша история! Самураев что, не учат этому?

— Учат? Киоко, Мэзэхиро даже не верил в существование героев с Сердцем! Какие там легенды на занятиях?

— Ну да… В любом случае ни один из героев, о которых я читала, не прятался. Все они всегда были в гуще событий.

— И умирали?

— Все умирают.

— Но ты не должна.

— Я и не собираюсь. Этот разговор не имеет смысла. Даже если я не получу твоё одобрение — я пойду.

Она начинала злиться. Пыталась думать о том, что это забота со стороны Иоши, но такая забота казалась неправильной. Она ведь не зря столько упражнялась, не зря именно ей досталась эта ками.

Иоши молчал и пристально смотрел на неё. Про карту он давно забыл, и та самопроизвольно свернулась обратно, перемешав и скрыв в себе мелкие цветные камешки, которыми Иоши старательно обозначал позиции. Ну и ладно. Киоко злорадно подумала, что теперь он будет знать: углы свитков стоит закреплять до начала работы с ними.

Крылья уже подрагивали в нетерпении. Ей хотелось лететь туда, к берегу, посмотреть на всё с высоты, оценить размеры надвигающейся на Минато беды и сделать хоть что-нибудь.

— Хорошо, — коротко сказал Иоши.

— Что?

— Я говорю, хорошо. Хочешь — лети. Ты права: я не могу тебе запретить.

— Ты… Ты серьёзно?

— Ты хочешь, чтобы я тебя отговорил?

— Нет, нет! Я… Я просто не ожидала. Думала, придётся расстаться сейчас на плохой ноте и потом выплеснуть всю эту злость на ногицунэ…

— Сражаться лучше с холодной головой, — он улыбнулся и подошёл. — Не позволяй ярости заполнить твой разум.

Иоши обнял её, и Киоко охотно прильнула к его груди.

— Это ты мне говоришь? Человек, который умер, потому что сам не следовал этому совету?

— Так потому и говорю, — он отстранился и посмотрел ей в глаза. Его взгляд согревал, его ки источала покой и любовь. А главное — веру. — Действуй обдуманно. Пообещай, что будешь избегать геройских замашек спасти и умереть. Постарайся спасти и выжить, хорошо? А если не выйдет кого-то спасти — оставь. Это война. На войне всегда есть погибшие.

Она кивнула. То, что он говорил, было страшно. Просто ужасно. И где-то глубоко внутри что-то содрогалось от каждого «спасти» и от каждого «умереть». Но он верил в неё. А если даже Иоши верит, если даже он, тот, кто не хотел отпускать её к богине, пускает в гущу сражения — какое право есть у неё не верить в себя? Она докажет, что заслуживает этого доверия, докажет, что способна вести за собой.

Норико сначала решила, что это Хотэку летит к ней: поздороваться или попрощаться, как знать. Но нет, большой птицей оказалась Киоко. Несколько мгновений — и она приземлилась рядом с ней на крыше.

— Поверить не могу, что ты здесь! — воскликнула Норико.

— Я и сама с трудом верю. Но подумала, что дар обязывает. Хотя Иоши с трудом смирился…

— Не хочу этого признавать, но в этот раз вполне его понимаю.

Киоко смотрела в недоумении.

— Это не сёгун, — пояснила Норико. — Мы не возвращаем тебе трон, не сражаемся с его самураями. Точнее, как бы сражаемся, но по одну сторону… Да уж, кто бы мог подумать. В общем, я просто хочу сказать, что это не то сражение, в которое тебе обязательно нужно влезать.

— Норико, это нелепо, — Киоко засмеялась. Искренне, громко. Норико не помнила, когда она смеялась так в последний раз. — Ты с самого моего отказа убивать какого-то случайного невинного ногицунэ злишься, а теперь решила побыть заботливой?

— Я и не переставала быть заботливой!

— Значит, твоя забота стала чересчур агрессивной, — отрезала Киоко.