— Ага, сейчас рухну вниз и проломлю своей головой дыру в их корабле, — прокричала в ответ Норико. Киоко нахмурилась. Вообще-то, если бы они действительно могли упасть на корабль, наверное, это бы облегчило задачу…
— Вы что здесь делаете? — рядом возник Хотэку. — Мы здесь открытые мишени! — И в подтверждение его слов в паре сун[15] от Киоко пролетела стрела. И не просто стрела — её конец ярко пылал, и даже ветер не сбивал это пламя.
— Лучники? Среди ногицунэ? — она проводила стрелу недоумённым взглядом.
— За мной! — крикнул Хотэку и полетел к солнцу. Киоко с Норико рванулись за ним. Мимо просвистели ещё три горящие стрелы.
— Теперь целиться в нас будет сложнее, — сказал он, останавливаясь напротив ока Аматэрасу. И почему сама не подумала? Знала ведь: тебе солнце всегда должно светить в затылок, а врагу — в лицо.
— Откуда у них огненные стрелы?
— А почему их не должно быть? — спросила в свою очередь Норико. — Ногицунэ хоть и говорят, что дикие, а всё ж не просто лисы.
— Твой голос очарователен, — усмехнулся Хотэку.
— Ещё бы! — по-чаячьи крикнула Норико.
Нашли время обмениваться шутками!
— У меня есть идея, — встряла Киоко. — Мы ведь можем как-то помешать им доплыть до берега?
— В Шинджу нет ничего для сражения на воде, — заметил Хотэку. — Я говорил с Кайто-саном, но здешние ооми развалятся при первом же столкновении с ногицунэ.
— Разве у лис не торговые корабли?
— Торговые. Но это не мешает им пускать в нас огненные стрелы.
— А что мешает нам сделать так же?
— Так не долетят с берега.
— Отсюда, — уточнила Киоко.
— Мы с императором думали над этим, но тоже глупость выходит. Будь нас таких хотя бы десяток, а не двое — можно было бы атаковать ооми ногицунэ. А так эти стрелы будут бесполезны, потому что огонь тут же потушат.
— Всё-то вы обдумали, — улыбнулась Киоко, чувствуя себя совершенно бесполезной.
Внизу слышались взволнованные крики. Ногицунэ, похоже, были не рады, что неопознанные крылатые существа парят прямо над ними.
Норико дёрнулась к берегу.
— Давайте вернёмся.
— Только летите прямо на солнце. Нам повезло, что оно с восточной стороны.
— Всё начнётся после полудня, — прикинула расстояние Киоко.
— Да, — подтвердил Хотэку. — И это для нас не очень хорошо. Солнце переместится в сторону моря.
— Зайдём с севера и юга? — предположила Киоко.
— Так и планируем, — подтвердил он.
— Успеем поесть? — спросила Норико. — Не хочу сражаться на голодный желудок…
Хотэку усмехнулся:
— Нет уж, нагуливай аппетит. Голодный медведь нам будет очень полезен.
Чо давно не испытывала такого возбуждения, от которого сейчас её ноги подрагивали в нетерпении. Катана за поясом, танто в рукаве. Она отлично орудовала бы и копьём, но чем ближе тело врага, тем приятнее для неё битва.
Они, конечно, не стали причаливать — это было бы очень, очень глупо. Нет, вместо этого они начали спускать на воду маленькие тёкибунэ[16], в которых быстро гребли к берегу. Те, кто оставался на ооми, уже пускали огненные стрелы в сторону берега, не позволяя приближаться к тёкибунэ тем, кто ждал на берегу.
Отчего-то Чо думала, что ногицунэ будут выглядеть как лисы, но большинство из них стояли на ногах, а не на лапах и были вооружены: кто луками, кто мечами.
— Их гораздо больше, — заметил Кайто. — В каждом ооми по семь-восемь десятков.
— Как они собирались бочки обратно везти, если их так много?
— Бочки займут места павших. — Он сделал шаг вперёд. — Осторожнее, Чо-сан, не забывайте, что, хотя ногицунэ не воины, их опыту сотни лет.
— Не забуду. — Она тоже вышла вперёд. Ёширо рядом тявкнул.
— Ты уверен? — в очередной раз обернулся к нему Кайто. — Если умрёшь, я тебя убью, понял?
Кицунэ оскалился.
— Вот и славно. А теперь заставим их пожалеть, что они рискнули нарушить наше торговое соглашение.
Когда над горизонтом показались мачты, она встревожилась, но эта тревога была призрачной, далёкой. Она ведь знала, что всё начнётся. Они к этому готовились, они этого ждали.
Когда ооми приблизились к берегу, её стало потряхивать.
Когда ногицунэ в туче собственных огненных стрел начали высаживаться на берег, её трясло и мутило так, что она не могла пошевелиться, не могла сказать ни слова и против своей воли вдруг обнаружила себя позади отряда — в переулке, из которого так и не вышла к морю.
Зрение подводило. Там, южнее, уже кричали. Там звенела сталь, там люди боролись за свой город. А она… Давай же, Киоко, возьми себя в руки! Давай же…
Она согнулась пополам и, уперев руки в колени, пыталась продышаться. Мир кружился, а страх засел где-то в глотке. Кто-то уже умирает. Куда она лезет? Разве это для неё? Разве для сражений её растили, воспитывали? И как так вышло, что в попытке защитить свою страну и ёкаев она сама теперь встала против них?
— Не думай, — прозвучал голос рядом. Она подняла лицо и сосредоточила взгляд на чёрной морде. — Не думай, просто иди. Теперь за нас думают дзурё, Иоши и Хотэку. Ты выбрала встать в один ряд с теми, кто пачкает руки чужой кровью, и если продолжишь думать, это тебя убьёт.
— Я и не думаю, Норико, я просто… — Воздуха не хватало, мир всё ещё никак не хотел останавливаться.
