Они продолжили молча смотреть на горизонт, туда, куда уходит на ночной покой Аматэрасу. Туда, где за морем простирается Большая земля с лисьим лесом Шику, за которым прячется страна Ёми, скрытая от всех живых. Может, когда-нибудь Киоко побывает там. Может, однажды она увидит далёкие земли и пристанища богов. Может, даже сумеет отыскать тех, кого уже потеряла. Но пока… Пока нужно привести в порядок свой мир.
Портовый город Минато, о котором говорила Чо, располагался к западу от дороги — если можно было назвать узкую колею дорогой — и был им не совсем по пути. Позавтракав в деревне и пополнив свои припасы, они двинули дальше и несколько страж то и дело возвращались к вопросу, нужно ли им посещать этот город. В итоге сошлись на том, что времени и так потеряно слишком много, а каждый день промедления, вероятно, стоит какому-нибудь ёкаю жизни. При таком взгляде медлить совсем не хотелось.
Иоши после ночи, проведённой с Киоко на берегу, чувствовал себя гораздо лучше. Он много говорил — настолько, что Норико ходила и причитала, что уже и не знает, куда от него деться, — много шутил и вообще, кажется, был счастлив. Он не мог припомнить, когда ещё чувствовал такую лёгкость. Мир вдруг стал прямым и понятным. Вот есть Киоко, и вот есть он. Остальное они обязательно исправят, но эта связь теперь в основе всего, и пока она крепка — он справится с чем угодно.
Дни с этих пор проходили легко. У Киоко тоже заметно прибавилось сил. Вероятно, из-за близости моря, как у Иоши — из-за близости к ней. Теперь они иногда оставались наедине. Оказывается, если есть желание — отбиться от остальных вовсе не трудно. Оказывается, можно украдкой проводить по её предплечью, пока она идёт рядом, или целовать за чьим-то домом, пока ходите вдвоём по деревне в поисках еды.
Так они добрались до провинции Сейган — той, где, по слухам, жил Нисимура Сиавасэ. Прохожие единогласно указывали на одну деревушку — Эен, и они впятером послушно брели к ней. А когда дошли до цели, по подсчётам Иоши уже наступило время смерти. Завершился тёмный месяц — это же подтверждалось поздними рассветами и ранними закатами. Аматэрасу всё меньше и меньше страж проводила в их мире, что означало лишь одно: царит спокойный месяц, месяц засыпания, подготовки к холодам.
Однако эти уже мёртвые земли словно жили по своим правилам. Днём всё ещё стояла невероятная жара. Здесь, на самом западе у моря, оставались лишь пустыни и голые скалы. Из растений — странные почти голые деревья с едва зеленеющими верхушками.
— Прошу прощения. — Иоши подошёл к старичку, сидевшему у моря. Тот так внимательно смотрел на воду, будто правда был чем-то очень занят. И всё же Иоши продолжил: — Не могли бы вы подсказать, где нам отыскать Нисимуру Сиавасэ?
— Чш-ш-ш, — старик прижал палец к губам, сосредоточенно глядя на водную гладь. Иоши в замешательстве обернулся: Хотэку пожал плечами, Киоко в образе какой-то неизвестной ему девушки — видимо, одна из случайных прохожих, которую она встретила в предыдущем поселении, — стояла и с любопытством наблюдала за стариком. Норико подошла и обнюхала пустую корзину у его ног. — Смотри-ка, плывут!
Он быстро поднялся и помахал. Иоши вгляделся — на горизонте показались… лодки. Очертаниями они отчасти походили на погребальные ладьи Кокоро, потому он их и узнал, но чем ближе подплывали — тем отчётливее становилась разница. На лодках было несколько человек, которые загребали воду длинными палками, широкими и плоскими на концах. Иоши смотрел на это и думал: «Сколько же сил им потребуется, чтобы доплыть до Большой земли? И как долго туда плыть? Сколько припасов брать с собой? Какие в море могут поджидать опасности?»
Он ничего не знал о море. Но оно влекло его, как неизведанное, непонятное и непознанное. Как что-то совершенно непохожее на всё, что его окружало в привычной жизни. Доведётся ли ему когда-нибудь заплыть так далеко, что не станет видно земли?
Тем временем лодки уже причалили к берегу. Люди высыпали на песок и потащили за собой…
— Это что, рыба? — судя по голосу, Киоко опешила. Неудивительно: никто в Иноси и помыслить бы не мог вылавливать иных детей Ватацуми из моря.
— Ох, сегодня Ватацуми щедро одарил нас. — Старичок поднялся, подхватил корзину и медленно засеменил к лодке. — Уважь мои молитвы, капитан, — обратился он к плотному мужчине, сошедшему с первого судна последним.
— Помолился ты на славу, — тот заулыбался — во рту явно недоставало зубов — и, кивнув своему напарнику, велел взять корзинку у старика. — Хороший улов. — Он передал корзинку за борт. — А ты чья будешь? — Рука капитана резко дёрнулась вниз, и уже через мгновение он поднял Норико с огромной рыбой, которую та пыталась удержать в зубах. — Воровать нехорошо, знаешь?
— Прошу прощения, — подала голос Киоко. — Это моя. Простите её… Нет, давайте мы заплатим за эту рыбу. Мне бы не хотелось, чтобы вы думали о нас плохо.
