— Да что ж я, животное не накормлю? — Он подхватил Норико под задние лапы, усаживая на своей огромной руке, отпустил холку и почесал за ухом. — Ешь уже. А вы не местные, — теперь он обратился к Иоши, и тот поклонился.
— Всё так. Доброго дня вам.
— И вам не злого.
— Вы ловите рыбу? — Киоко, казалось, не могла поверить собственным глазам. — Не боитесь гнева Ватацуми за гибель его детей?
Моряк заливисто рассмеялся, и его смех подхватили остальные — все, кто стоял достаточно близко, чтобы слышать разговор. Киоко совсем растерялась, да и Иоши никак не мог взять в толк, что здесь происходит. Люди ведь не звери, чего ради они убивают? Людям есть чем питаться и без того… Хотя, вероятно, всё же не везде.
— Ох эти приезжие. — Капитан утёр слёзы с раскрасневшихся щёк и осторожно опустил Норико на землю. Та, довольно урча, чавкала рыбой, будто ей вообще не было дела до происходящего. — Если бы наша земля была так же плодовита, как в остальных частях Шинджу, мы бы, может, и обошлись травой. Да только где нам взять в этих пустынях и голых холмах бобы? Где вырастить овощи? Нет, мы, конечно, стараемся, но всё ж на мёртвом жизни не вырастить. Потому и просим у моря. Ватацуми — добрый бог, порою сам гонит рыбу в сети.
— Как же сам? — Иоши мог поклясться, что в легенде о сотворении бог-дракон даже Инари не позволил убивать морских жителей.
— Ну, дракона-то самого никто, конечно, не видел. Однако бывают ночи и дни как сегодня: рыбы — ух! — на месяц запасов наделать можно. Был бы он против — разве позволил бы это нам? Одной волной мог бы потопить всех разом, а ничего ж, живём. Поколениями так живём. Ещё дед моего деда в море выходил, чтобы деревню прокормить.
Иоши слушал с интересом, а вот Киоко, судя по всему, становилось всё дурнее.
— А вас-то что в нашу глушь занесло? Небось новые паломники к отмеченному Аматэрасу, а?
Иоши не сразу понял, что речь действительно о том, кого они ищут.
— А что, часто ходят? — присоединился к разговору Хотэку.
— Раз на год-два доходят. Может, и больше было бы, да к нам так просто не доберёшься, намучались небось в дороге.
— Вы и представить не можете как, — блеснула улыбкой Чо. Она-то намучилась, как же…
— Не могу, — согласился капитан. — А всё ж придётся вас расстроить — никогда он не принимает гостей. Разве что выловите на дворе, если позволит. Но я вам так скажу: позволяет он нечасто…
— Как же его произведения расходятся по миру? — удивился Иоши.
— Да приезжает к нему кто-то из города, переписывает себе всё новое и развозит копии, видать. Только деньги привозит два раза на год, как будто столичные монеты здесь кому-то нужны…
— А что, деньги тут разве не в ходу?
Уж что-что, а деньги были всем и всегда нужны. Столько купцов из каждого уголка Шинджу съезжались, чтобы наторговать себе звонких монет…
— А что нам покупать в деревне? Мы тут меняемся, если что надо. Я — рыбу. Мне — одёжку сошьют, сеть свяжут, дадут чего из овощей, если урожайный год. Рисом накормят. Где еда нужна — там деньги ни к чему. Каждый у нас делает что умеет да помогает остальным, тем и живём. Один сэнсэй этот…
— А он как, чем же за рыбу и еду платит?
— Так грамоте учит детей наших. Ну, тех, чьим родителям не боязно… Так-то слухов про него хватает… Слушайте, — он спохватился, осмотрелся по сторонам, — у меня тут дел с этой рыбой — протухнет, пока с вами говорю. Вы уж меня извините…
— Прошу прощения, что задержали вас, — поклонился Иоши. Остальные поклонились за ним. — Подскажите только, в какой стороне Нисимура Сиавасэ, и больше мы вас не потревожим.
— Во-о-он там, — он указал на дальний от моря конец деревни. — В последних домах. Старенький такой дом с дырявыми занавесками. Уж не знаю, чего он ни разу новые себе не попросил, ведь каждый тут с радостью помог бы… Опять болтаю. Всё, бывайте. — Он спешно поклонился несколько раз и попятился. — Дела зовут.
Иоши с улыбкой повторил поклон.
— Доброго дня, — пожелал он.
— И благодарим… — добавила Киоко, косясь на Норико. — За рыбу.
Капитан только махнул рукой и побежал к остальным морякам следить за разгрузкой лодок, а они впятером отправились на восток, к дому Сиавасэ-сана. Точнее, впятером с половиной: Норико подхватила то, что осталось от недоеденной рыбы, и гордо потащила в зубах, не собираясь отказываться от остатков еды.
В это время суток солнце висело высоко и обнимало каждого. Теней почти не было — лишь здесь такое бывает. В любой другой части острова даже полуденное солнце нет-нет да отбросит тень чуть в сторону. Но не здесь. Аматэрасу взирала с высоты прямо, и никто бы не смог укрыться от её взора.
Но он и не хотел. Каждое утро он шёл прочь из деревни — к горе, что возвышалась над Эеном. Он всходил на вершину, что занимало чуть больше стражи, и смотрел на раскинувшееся за деревней море.
Поутру все суетились, бегали друг к другу, решали свои важные вопросы, но к страже сома жизнь в деревне замирала — становилось слишком жарко и лениво, и все прятались по домам. Только дети продолжали бегать или плавать в море — молодой жизни всё было нипочём.
