Киоко. Истина лисицы полностью

— Но ведь вы знаете, что ваши танка были обо мне. О нас. Неужели вы не можете подсказать, как нам действовать дальше? «Для всех, кто рядом, решённый итог». Какой итог? Куда идти, к чему готовиться? Наверняка у вас есть ещё подобные поэмы.

— Я не пишу по велению или ожиданию, — покачал головой сэнсэй, — оно приходит само, и это никак не ускорить. У меня нет ни единого стиха, что мог бы стать пророчеством. В общем-то, у меня нет ни единого нового стиха вообще. Мне жаль, но вы зря проделали этот путь.

Киоко не хотела верить и не хотела сдаваться.

— Может, вам нужно попробовать? Знаете, просто начать. Напишите хоть что-нибудь…

— И вы попробуете найти в этом пророчество? Киоко-хэика, вы так же можете взять любой свиток с любыми словами и попытаться отыскать в них тайные знания о будущем. В этом будет ровно столько же смысла.

— И что же нам делать в таком случае? Просто сдаться? Миямото Ичиро победил в войне, потому что заручился поддержкой Ватацуми. Но дракон давно глух к молитвам людей. Во мне бьётся Сердце дракона, однако это не даёт ответа о том, как свергнуть тирана, что узурпировал престол.

— Киоко-хэика, я правда ничем не могу помочь. Знаете… Возможно, если отец не проявляет должного интереса к своим детям, следует обратиться к матери? Это не пророчество, лишь рекомендация того, кто повидал много эпох и много веков наблюдал за людьми. Мать для своего дитя всегда самая надёжная поддержка и опора. Вы явились из её лона — она наверняка не откажет в помощи.

Инари… И как она сама не подумала об этом. Весь остров поклоняется Ватацуми, а мать Инари словно и не существует. Едва ли в Шинджу насчитывается хотя бы дюжина храмов. Даже в Иноси всё, что напоминало о матери человечества, — остров с двумя соснами. Ни единого храма, ни изображения лисиц… Инари перестали поклоняться много веков назад. И лишь оттого, что она же была матерью кицунэ — оборотней, ёкаев.

— Благодарю вас. — Киоко встала и поклонилась со всем почтением. — Благодарю, что приняли, и благодарю за ваши мысли, которые вы столь щедро со мной разделили.

Нисимура Сиавасэ поднялся и ответил на поклон.

— Мне жаль, что я не смог вам помочь чем-то большим. Надеюсь, вы сумеете отыскать помощь в ином месте, куда бы ни отправились.

— Надеюсь, и вы сумеете найти ответы на собственные вопросы. Наверняка вы знаете, что вас зовут отмеченным Аматэрасу.

Он улыбнулся:

— Люди любят домыслы.

— И всё же нужно быть слепым, чтобы не отметить очевидного: вы сам свет, рождённый среди смертных. Быть может… — Киоко замялась, не зная, стоит ли говорить такое, и всё же решилась. Они и так уже здорово нагрубили друг другу в начале. Лишняя неосторожность вряд ли испортит отношение сэнсэя к ней. — Быть может, вам тоже стоит отыскать свою мать.

Она поклонилась в знак прощания и вышла наружу. Знойное солнце тут же окутало теплом остывшую кожу.

— Ну что? — лениво спросила Чо, не поднимаясь с земли. — Получила стишок?

— Нет.

— Ёми его возьми. — Она вскочила с места и бросилась к входу, но Киоко преградила путь.

— Но он помог иначе. Я знаю, что делать дальше.

Голоса не сразу удалились. По меньшей мере коку они ещё стояли и препирались у дома Сиавасэ, а он пил уже третью чашку холодного ячменного чая и с любопытством слушал.

— Я туда не вернусь! — мяукала кошка. Он сразу распознал в ней бакэнэко.

— Норико, — Киоко-хэика пыталась сохранять спокойствие, но ей это, судя по нарастающему нетерпению в голосе, давалось всё труднее, — мы не оставим тебя в горах, нам даже не нужно в Яманеко, только в Шику, чтобы узнать, где искать Инари.

— Воспользуйся своей силой и воззови к ней, как взывала к Кагуцути!

— Это невежливо. Это как если бы у меня кто-то с материка вдруг попросил помощи, просто отправив гонца. Инари меня не знает, с чего вдруг ей откликаться на мой зов?

— Поддерживаю идею отправиться на материк, — встряла куноичи. — Давно хотела там побывать.

— Это тебе не отдых на море, — продолжала ворчать Норико.

— Мне всё равно, — это, кажется, был тэнгу. Вообще-то, не совсем тэнгу… Но и не человек. Сиавасэ не был уверен, кто этот парень.

— Вам всем должно быть всё равно, — голос строгий, не терпящий возражений. Это другой парень, Сиавасэ так и не понял, кто он. Один из самураев, преданный императрице? — Мы отправимся к Большой земле. Это не просьба и не предложение. Это приказ.

Точно самурай.

— Верно, — подтвердила Киоко. — Пора бы избавить вас от привычки пререкаться, раз уж вы выбрали признать нас и продолжать служить.

Тогда-то Сиавасэ понял… Первейший. Но как это возможно? Оба мертвы и оба живы. Оказывается, этот мир ещё может удивить. Он убрал пиалу и подошёл к письменному столику. Усевшись за пустым свитком, Сиавасэ макнул кисть в тушь и начал старательно выводить слоги. Столбец за столбцом.

Пять слогов.

Семь.

Пять.

Семь.

Семь.

Слова сами складывались в нужный ритм, он о них не думал, не пытался осмыслить. Стоит лишь на мгновение зацепиться вниманием — и всё рухнет, как не было, растеряет смысл.