Её нашли под ивой. Не просто опечаленную — сломленную. Она не могла дышать. Пыталась сделать вдох — но воздух будто не проходил, словно подавилась чем-то. Она наверняка всё слышала. Зачем только пошла? Мотохару хотел сказать ей мягко, поговорить начистоту. У него было бы время и море, у неё — дом. Там было бы легче…
Он любил Чибану. Когда-то. Может быть, любил и сейчас, но его обида, злость на эту несправедливость, на то, что выпало на их долю, вытеснили всё тёплое, что когда-то было, всё, что они дарили друг другу. Но он сожалел. Может, он не смог бы больше признаться ей в любви, но он мог бы со всей искренностью сказать, что сожалел обо всём, что с ними стало. И больше всего — о том, каково ей пришлось.
Чибана наконец смогла сделать вдох, и он нерешительно приблизился.
— Как ты? — несмело спросил Мотохару, останавливаясь в трёх шагах от неё.
— Ты… — она смотрела на него так, словно перед ней стоял незнакомец, а не собственный муж. Хотя, может, он теперь и был для неё незнакомцем.
— Прости, я хотел бы поговорить с тобой позже, в Минато, где у нас будем лишь мы и будет время. Давай обсудим всё, когда приедем?
Он надеялся, что она согласится. Меньше всего он сейчас был готов говорить об их будущем. Не сейчас, не перед дорогой, не вот так. Она этого не заслуживает. Зачем только узнала…
Из её глаз закапали крупные слёзы, но она поджала губы и кивнула. Служанка помогла ей подняться, и Чибана, глядя ему прямо в глаза, прошла мимо — к повозке.
— Запрягите вторую, — приказал Мотохару. Он не хотел быть свидетелем её слабости. И был уверен, что она тоже этого не хотела.
Корабль действительно качало сильнее прежнего, но Иоши это мало волновало. Он уже потерял суть рассказа, только и мог думать, что о Киоко. Где она? Как она? Справляется ли с таким ветром? Нашла ли Хотэку и Норико?
Подумать только, его супруга, его нежный и хрупкий цветок, сражается со стихией, а он сидит здесь, вцепившись в сеть одной рукой и в столб — другой.
Кайсо замолчал. Иоши глянул на него — тот так и оставался в своём углу. Застрял он там, что ли? Совсем его не мотает.
— Что мне делать? — спросил его Иоши.
— Слушать, — просто ответил тот.
— Так я слушаю, а вы всё об одном.
— Вы не слушаете, не слышите. Но, может, конец этой истории заставит вас понять, как поступить.
— Так это ещё не конец? — изумился Иоши. — Он же уходит к другой.
— Уходит, но до Пучины отчаянных мы ещё не добрались. Точнее, не добрался Мотохару.
В Минато разговоры не клеились. Как Мотохару ни пытался, Чибана не желала его слушать — ей всё уже было ясно. Он не стал бороться за них, забыл о своей любви, забыл о своём обещании. Всё, чего он хотел, — другую женщину, и чтобы Чибана при этом не страдала. Только вот не бывает такого. Невозможно предать человека и — в попытках оправдаться — заставить его тут же счастливо жить дальше. Горю нужно время, чтобы выйти.
А её горе было безмерным.
Мама много жалела Чибану: гладила по голове, как в детстве, и целовала в темечко.
— Всё же брак ваш был заключён перед богами, — говорила она, — а потому не оставит он тебя, пусть и будет у него другая жена.
И Чибана заходилась в рыданиях. Она понимала, о чём говорит мать: у неё будет дом и достаток, будет всё, чего мать ей желала, когда обучала.
— Но как же любовь, мама? — сквозь слёзы спрашивала Чибана.
— Тебе повезло познать её и пожить с ней, пусть и недолго, — отвечала та. — Многие, очень многие женщины вовсе не ведают, что значит любить. А ты… Как знать, может, и твою фунэ Сусаноо столкнёт с другой, может, на твоём пути ещё встретится хороший любовник. У тебя для этого есть всё.
Но Чибана не верила в это. Кто захочет стать её любовником? Супруга, что не смогла дать собственному мужу желанное. Женщина, что не родила детей. Неправильная. Сломанная.
И всё же в словах мамы было то, что натолкнуло её на мысль, — корабль…
В следующее утро в начале стражи змеи она отправилась к морю. Он стоял там, правее причалов, окуная босые ноги в тёплую воду.
— Лаванда обещала мне верность, — тихо проговорила Чибана. Он вздрогнул от неожиданности и обернулся. Точно не рад был видеть её здесь. Она нарушила его ритуал, его покой. Это был миг, что принадлежал лишь ему, — а она в него вторглась.
— Я знаю, что не сдержал обещаний. Я верил, что сумею, но годы шли…
— Я тебя не виню, — оборвала она. — Я пришла не затем, чтобы вновь слушать всё те же оправдания.
— Тогда зачем же? — он смотрел на неё так открыто, даже не пытался прятать глаза. Этот распахнутый взгляд — тот самый, что она видела в первую их встречу, — ничуть не изменился. Как не изменился сам Мотохару. Изменилось лишь то, что было между ними. Но если он тот же и она та же, быть может, это ещё не конец?..
— Я хочу разделить с тобой другой опыт, другую радость. Ту, что недоступна твоей новой невесте.
Он не сразу понял, о чём она говорит, и тогда Чибана улыбнулась волнам.
— Это и мой дом, Мотохару. Я родилась здесь, у моря. Я его дитя. Если я не могу разделить с тобой радость быть родителями — позволь мне разделить с тобой хотя бы эту любовь.
