Он поколебался несколько мгновений и всё же кивнул.
— Завтра вечером отходит рыболовное судно. Если правда желаешь — плывём вместе. Я договорюсь.
Она кивнула. Губы против воли начали растягиваться в улыбку, но она сдержалась, позволив уголкам лишь немного подняться. Едва-едва. Не стоит показывать ему, как она рада этому шансу. И не стоит на этот шанс возлагать так много надежд.
Вечером следующего дня корабль отплыл. Мотохару был добр и вежлив, как он умел. Он ухаживал за Чибаной, помогал ей обустроиться и делал всё, что сделал бы любой другой мужчина даже для едва знакомой женщины. Это была выученная обходительность, без капли искренности, но Чибана не отчаивалась раньше времени.
Она дождалась стражи дракона и вышла на палубу. Он стоял там. Обернулся на звук её шагов и… Может, ей показалось, а может, это действительно была улыбка.
— Ты встречала рассветы на фунэ? — спросил он, когда подошёл и подал ей руку.
— Лишь закаты на берегу, — ответила она, принимая помощь. — Мы видим тот же горизонт с земли и с корабля.
— Не тот же, — возразил Мотохару и подвёл её к борту. — Фунэ — колыбель, качающая нас по волнам, несущая в бесконечность. Глянь, как далеко мы заплыли — земли совсем не видно. Со всех сторон сплошь вода. Без моряков и не разберёшься, в какой стороне дом. И там, на востоке, вот-вот взойдёт Аматэрасу. С земли такого в Западной области не увидишь.
Чибана послушно посмотрела по сторонам. Он был прав: всюду, куда дотягивался её взгляд, простиралась тёмно-синяя, почти чёрная бездна. Луна уже не освещала водную гладь, а солнце ещё не показалось.
— Это…
— Захватывающе?
— Страшно, — призналась она. Но, увидев, как померкла улыбка супруга, тут же добавила: — Но ты прав, это захватывает. Бесконечность во все стороны. Над нами — небо, вокруг лишь воды, а внизу… Внизу где-то глубоко-глубоко стоит Рюгу-Дзё.
— Думаешь, правда стоит? — спросил Мотохару и заглянул за борт. — Есть ли там Ватацуми?
— Не думаешь же ты, что дракона нет?
— Не знаю, — признался Мотохару. — Бог-дракон из хрустального замка… Сказочно звучит. Да и кто его видел? Аматэрасу мы наблюдаем каждый день, в Инари здесь уверены благодаря кицунэ. А кто видел Ватацуми? Есть ли он? И если да — отчего же не показывается над своим морем хотя бы иногда? Неужто замок ему милее собственных детей? Зачем он создал наш остров, если сам на него и не заглядывает?
— Не стоит говорить об этом сейчас, пока ты в его владениях, — осторожно заметила Чибана.
— Не думаешь же ты, что он нас потопит?
Чибана думала, ещё как думала. Моряки — народ верующий. Ватацуми — их бог, дракон и отец, их покровитель. Неверным на кораблях делать нечего — только беду звать.
— Давай просто… не будем, хорошо? Посмотри, Аматэрасу выходит из своей пещеры, — она устремила взгляд на восток и надеялась, что Мотохару последовал её примеру. Горизонт загорался алым, а небо вокруг этих всполохов светлело, голубело, разрезая черноту отступающей ночи.
— Красиво. — Мотохару залюбовался, и у Чибаны отлегло от сердца. Смутное чувство тревоги, страх перед бесконечностью отступили. — Видишь, Аматэрасу выходит. Каждое утро выходит. А дракон где же? Эй, Ватацуми-но-ками, покажись! — прокричал он в пустоту, и у Чибаны сжалось сердце.
— Что на тебя нашло?
— Ничего, — он засмеялся, — я просто счастлив. Я чувствую… Как тебе объяснить? Свободу! Силу! Ты разве не ощущаешь того же?
Она не ощущала, вся внутренне сжавшись от тревожного предчувствия.
— Не гневи богов, Мотохару. Не превозноси себя над ними.
Мотохару тут же задрал подбородок повыше и посмотрел на неё сверху вниз.
— Не гневи богов? А что сделали эти боги? Это мы, самураи, спасаем людей. Мы ловим разбойников. Мы сражаемся с шиноби. Мы позволяем всему городу, всей области спокойно спать. Разве нет? Мы!
С каждым словом он всё больше наступал на неё, а она пятилась.
— А что же делают боги? Где Ватацуми, когда гибнут люди? Где он, когда гибнут дети?
С каждым словом его слова всё больнее резали её слух и ранили сердце.
— Где был твой бог все эти четыре года, когда ты молила его о детях? Неужели мы недостойны? Неужели ты думаешь, что была бы плохой матерью, что не заслужила права ею стать? Так скажи мне: где он? Где этот дракон?
С каждым словом семена тревоги прорастали в её душе.
— Нам не понять своих судеб, — тихо проговорила Чибана.
— Чушь! — Мотохару уже кричал. Рыбаки на палубе не вмешивались, но, осмотревшись, Чибана поняла, что и они напряжены — происходящее не нравилось никому.
По коже пробежали мурашки, но Чибана запоздало поняла, что это уже не тревога. Ветер заметно усилился. Ещё коку назад был штиль, но сейчас…
Лодка качнулась. Рыбаки засуетились.
— Мотохару, хватит, — взмолилась она.
— Хватит молиться богу, что бросил своих детей! — возразил он. — Неужели ты не видишь? Море прекрасно. Но Ватацуми… Чем он заслужил твою любовь? Своим пренебрежением? Своей холодностью? Своим молчанием?
Тут уж Чибана не выдержала и засмеялась, да так громко, что пришёл черёд Мотохару встревожиться.
