— Я не решу остаться! — С чего он вообще это взял?
— Мы не можем знать, как всё будет. Ты, если я правильно помню, на остров не очень-то рвалась. В любом случае… — Он вытянул из рукава маленький свёрток и протянул ей. — Это тебе.
Она смотрела на свёрток и никак не могла понять, что с ним делать. Принять? Не странно ли? Не принять? Грубость какая-то. Ей впервые в жизни кто-то делал подарок… Киоко, конечно, приносила ей всякое, но это что-то… иное, совершенно другие ощущения. Почему у неё ком в горле и пальцы дрожат? Это совсем неправильно. Очень неправильно!
Она медленно, всё ещё сомневаясь, что поступает верно, протянула ладони, сложенные лодочкой. Хотэку вложил подарок, а она всё продолжала смотреть на кусочек пеньковой ткани, в которую он был завёрнут. Затем подняла глаза на него, он улыбнулся. Да как он может улыбаться? Она снова посмотрела на свёрток в своих вытянутых руках и наконец смогла выдавить:
— Спасибо.
— Да ты развяжи сначала, — усмехнулся Хотэку. — Может, ты меня решишь задушить этим подарком.
Она послушно развязала, прилагая все усилия к тому, чтобы непослушные пальцы всё же справились с задачей. Почти получалось. Ещё один узелок…
Отогнув край пеньки, она заметила другую ткань — шёлк, — осторожно поддела подарок и вытащила из мешочка.
Лента. Это была чёрная шёлковая лента.
— Я заметил, что кудри постоянно падают тебе на лицо, и, наверное, это не очень удобно, — торопливо объяснил он. — И ещё подумал, что, наверное, кандзаси здесь могут быть не слишком полезны… В общем, с лентой будет удобнее. Если вдруг она тебе понадобится.
Норико была в замешательстве. Она оторвала свой взгляд от подарка и посмотрела на Хотэку.
— Ты можешь её не носить, — заверил он. — Просто пусть будет на случай, если вдруг понадобится. Ну или нет. Можешь выбросить. В общем, поступай как знаешь.
Он говорил так торопливо, как никогда не разговаривал. Совсем не похоже на Хотэку. Волнуется, что ли? Но Норико и сама волновалась. И вовсе не из-за ленты, она-то действительно ей не помешает…
— Спасибо, Хотэку. Это… замечательный подарок, — проговорила она. Получилось тише, чем хотелось, потому Норико кашлянула и добавила уже громче и спокойнее: — Мне правда очень мешаются волосы, так что это полезно.
Она улыбнулась, глядя на него прямо, стараясь скрыть за этой улыбкой свою тревогу.
— Я рад, — улыбнулся он и поднялся. — Пойду, пожалуй, спрошу у кайсо, не нужна ли кому из них моя помощь.
Норико только согласно кивнула, и он ушёл. А она осталась сидеть, сжимая в руках чёрную ленту, украшенную узорной вышивкой из простых голубых цветков с пятью лепестками.
Знал ли он, что ей дарит? Намеренно ли выбирал эти цветы? Наверняка да. Он ведь самурай, а самураев обучают этому языку, как и всех остальных во дворце. За исключением кошек. Никому не приходит в голову обучить чему-то кошек, хотя, если бы и пришло, Норико никогда не интересовалась ханакотобой и не видела смысла в том, чтобы даже попытаться запомнить какие-то значения. Это нужно было Киоко, а не ей. Ей совершенно не нужно. Не нужно было до этого дня.
Она поднялась и нетвёрдым шагом пошла к люку. Киоко не выползала наверх, если повезёт — она ещё в каюте. И она подскажет значение этих цветов. Но вопрос в другом: готова ли Норико его узнать?
По рукам бежала дрожь от его прикосновений, а на губах горел след поцелуя, когда дверь каюты распахнулась и послышалось настойчивое:
— Кх-м.
— Норико! — Киоко поспешно отстранилась от Иоши и выглянула из-за его плеча, но его ки всё ещё ощущалась волной трепета, волнения и желания. Эти чувства мешали даже дышать, какое там говорить и надеть маску невозмутимости!
— Ты разве не собиралась заниматься? — Норико ухмыльнулась, а Иоши продолжал сидеть и даже не обернулся к ней, всё смотрел на Киоко своими подёрнутыми дымкой глазами. Она чувствовала его безграничное желание выпроводить Норико, но он бы никогда себе этого не позволил, а потому тихо ждал.
Щёки зарделись.
— Я решила немного отдохнуть.
— Да я не против, — Норико пожала плечами, — вы ведь женаты. Странно, что это первый раз, когда я вас застаю вместе.
Киоко аж подавилась воздухом:
— Мы не… Ничего такого… Так, Норико! — Она встала и постаралась смотреть строго, но щёки всё ещё пылали, будто в них вселился Кагуцути. — Что ты хотела?
— Я, пожалуй, пойду. — Иоши, чья ки всё ещё всем своим естеством тянулась к ней, противилась этому уходу, поднялся и поклонился Киоко, и взгляд его при этом поклоне был обращён не как полагается в пол, а к ней. Он смотрел уверенно, цепко. А его улыбка… Киоко невольно дёрнула уголками губ вверх, не в силах противиться этой игре. — До скорой встречи, моя госпожа.
Она поклонилась в ответ.
— До скорой встречи, мой господин, — и так же не отрывала взгляда от его глаз.
Вот почему во дворце все играют. Это действительно весело. И очень приятно.
— Всё хорошо? — уточнила Норико, когда Иоши закрыл за собой дверь и оставил их наедине.
— Если он не будет больше умирать, будет совсем замечательно.
