— Уверена? Раньше ты проявляла больше интереса к… развлечениям, а сейчас даже не подошла ни разу. Ты изменилась, Норико.
— Чушь.
— И это хорошо, — поспешно добавил он. — Теперь ты знаешь, что такое любить. Ты знаешь, что такое опекать. Это приятное чувство.
— Тебе откуда знать? Сам-то вечный одиночка, разве нет?
Кайто усмехнулся:
— Какой же я одиночка с таким кораблём? Весь экипаж — моя семья. И я за них в ответе.
— Какие громкие слова для того, кто закрылся в каюте, пока те, за кого он взял ответственность, тонули в шторм!
— Злишься? — его улыбка обнажила клыки. Он словно приглашал поиграть, дразнился.
— Нет.
— Ну вот, — улыбка погасла. — Знаешь, почему я так поступил.
— Знаю. Глупо отправлять остальных следом, на верную смерть.
— Глупо. Но я рад, что ты выжила. Да и все остальные. Но тебе — особенно, — и снова эта улыбка.
— Ты что, заигрываешь со мной? — прищурилась Норико.
— А что, если да?
— А что, если… — она осеклась. В прошлый раз подобные разговоры всегда заканчивались одинаково — в его каюте. Но хотела ли она этого сейчас?
Норико посмотрела наверх. Хотэку усердно учил Киоко обращаться с оружием в полёте — кто бы знал, что и у моряков найдутся катаны, — но у той, судя по всему, никак не получался манёвр.
Что Норико останавливает? Киоко? Хотэку? А может, ей просто не до того? Может, просто неподходящее время? Так много всего навалилось… Да, точно, просто слишком много всего.
— Ты не хочешь. — Кайто откинулся на руки и тоже уставился в небо. — Знаешь, думаю, ты не поменялась. Думаю, ты просто наконец линяешь, сбрасываешь лишнюю шерсть, под которой скрывается настоящая Норико.
— Не было у меня никакой лишней шерсти. Что за чушь?
— Как скажешь, — опять эта его дурацкая улыбка. — Но такой ты мне нравишься больше. И всё же, — он медленно поднялся и отряхнул ладони, — Шику уже близко, скоро начнёт холодать, через пару дней войдём в Канрю. Если никто другой тебя не согреет, я всё ещё готов. — Он подмигнул и скрылся за мачтой.
Вот лис… Норико понадеялась, что на корабле есть запасные тёплые вещи. Потому что греться она намеревалась своими силами и очень надеялась, что в кошку превращаться всё же не придётся. Зря, что ли, так долго это тело терпит? Да и как-то свыклась уже. И смотрят на неё… Иначе. Кошку обычно не замечают. Могут подкормить, могут погладить — что ей не особенно нравилось от чужих людей. А к Норико-человеку здесь проявляют куда больше уважения: никому не придёт в голову погладить по голове девушку. Что очень-очень славно.
Палубу снова накрыла тень — это Киоко с Хотэку спускались, заслоняя крыльями солнце.
— Уже всё? — удивилась Норико. — Как-то вы быстро сегодня.
— Мне надоело. — Киоко сложила крылья и вмиг их убрала — как и не было. На ней была всё та же порванная на спине юката, в которой она спасла Хотэку. — Пойду обращусь в кого-то ещё. Как думаете, если я огромной змеёй поползаю по палубе, огибая мачты, никто не испугается? Я оставлю свою голову.
— Наверняка кто-нибудь испугается, — кивнула Норико, — поэтому поползай.
Киоко улыбнулась и ушла к люку. Кайто всё-таки сжалился и выделил им с Норико одну каюту на двоих, чтобы они не смущали моряков своим обнажённым видом. Вообще-то, смущала только Норико, Киоко ни за что не стала обращаться бы на глазах у всех. Но этого оказалось достаточно. Знай она раньше, воспользовалась бы этим знанием до шторма, чтобы спать вдали от сильно пахнущих тел.
— О чём говорили? — спросил Хотэку, усаживаясь рядом и опираясь о фальшборт.
— А что? — Норико покосилась на него, пытаясь распознать чувства ёкая по его лицу, но оно ничего не выдавало.
— Мало ли, важное что говорил. Кайса же капитан, — пожал плечами Хотэку, и Норико вздохнула.
— Ну да. Мы уже недалеко от Шику. Через несколько дней войдём в холодное течение.
— И что это значит?
— Будет холодно. Вообще, похолодание уже вот-вот начнётся, но чем дальше, тем сильнее. А в самом Шику, наверное, будет снег. Давно его не видела…
За годы жизни в Шинджу Норико даже не вспоминала о снеге, но сейчас отчего-то тоска пробралась внутрь и заставила загрустить. Совсем немного; и всё же думала ли она когда-нибудь, что будет испытывать такое к ненавистному снегу? Мокрый, холодный, противный. Лисы его обожают, но она этой любви никогда не разделяла, как и прочие бакэнэко. Потому, вероятно, кошки и расселились когда-то южнее леса. Там снега почти не бывает, разве что на вершинах гор. Но подниматься на вершины дураков нет.
— Что такое снег? — спросил Хотэку.
— Ты не знаешь? А, ну да, откуда вам знать… — Норико устроилась поудобнее, Хотэку смотрел прямо и с интересом. Сколько же открытий ждёт эту четвёрку из Шинджу… — Это вроде как вода, только замёрзшая.
— Холодная? Как в реках во время смерти?
— М-м-м, нет. Снег падает с неба.
— То есть это такой холодный дождь?
— Холодный твёрдый дождь, — пояснила Норико.
Хотэку задумался. Да уж, твёрдый дождь сложно себе представить.
— Наверное, это опасно, — заключил он.
— Нисколько.
— Больно?
— Почему больно-то? Тебе же не больно от дождя.
— Так дождь и не твёрдый.
Этот разговор становился всё глупее.
