Киоко села обратно и приглашающе похлопала рядом, не сразу сообразив, что этот привычный жест, уместный для кошки, уже не так уместен для девушки, которая перед ней. Но Норико, как и всегда, послушно улеглась рядом прямо на пол и положила голову на колени Киоко. Всё та же бакэнэко, в любой из своих ки.
Киоко сначала засомневалась, но потом всё же положила ладонь на её волосы и стала перебирать кудри.
— Непривычно, да? — прошептала Норико.
— Только то, что ты не урчишь, — усмехнулась Киоко. — А так всё та же кошка, подумаешь, тело сменила. И не такой тебя видела.
— Тоже верно. — Норико вытянулась и перевернулась на спину, встречаясь с ней взглядом. — Хотэку сделал мне подарок.
— Вот как?
Чувства бакэнэко искрами пощипывали пальцы, и Киоко обратилась ко всей своей сдержанности, чтобы не влезть и не прочувствовать раньше времени то, что Норико намеревалась открыть ей.
— Ленту для волос, — просто сказала она. Где-то внутри этой кошки сидело нечто, готовое вырваться на свободу, но она это держала так крепко…
Киоко было даже жаль, что теперь она понимает гораздо больше без слов. Порой слова и вовсе мешали. И всё же она старалась оставлять другим выбор в том, чтобы раскрываться перед ней. Какое право она имеет копаться в чужих ки, влезать в человека или ёкая без спроса?
— Для твоих кудрей отличный подарок, — отметила она. — Шёлковая?
Норико кивнула:
— Чёрная.
— Под цвет волос. Идеально для той, что не любит носить украшения.
Пальцы всё так же бегали меж прядей, а напряжение росло. Вот-вот скажет, откроется. Или нет? Киоко почти не дышала, боясь спугнуть бакэнэко, которая и с собой-то редко бывала честна в таких вопросах, не то что с кем-то ещё.
— Наверное, — вздохнула она.
— Тебе понравилась? — осторожно спросила Киоко. — Покажешь?
— Выглядит удобной, — снова кивнула Норико. Затем ненадолго задумалась и встала, усаживаясь рядом. — Покажу, мне ведь нужна твоя помощь…
И она вытащила из рукава кусочек шёлка, только не совсем чёрного. Украшенный голубыми цветками твидии, он не просто говорил с одариваемой — он кричал ей своей изящной лёгкостью и безыскусной прямотой.
— Хотэку ведь знает ханакотобу?
— Наверняка, — кивнула Киоко.
— Тогда, наверное, мне нужно понять их значение. — Она выглядела растерянной, будто её зажали в угол и отрезали все пути к отступлению. Хотя и в таком случае Норико сражалась бы, а здесь… Такая обречённость. Разве должна девушка испытывать подобные чувства, получая подарок?
Киоко взяла её за руки, нервно дёргающие ленту, и заглянула в глаза — такие же жёлтые, как и всегда. В любом теле — её Норико. Сколько раз бакэнэко помогала ей, была опорой? Наверное, в этом деле Киоко наконец может побыть опорой для неё.
— Если ты не хочешь, ты можешь и не узнавать. Никто тебя не обвинит, — заверила она, но Норико только фыркнула.
— Как будто мне есть дело до чьих-то обвинений.
— До чьих-то, может, и есть, — улыбнулась Киоко. — Но правда, если ты не хочешь, я тебе ничего не скажу. Даже намекать не стану. Наверняка он знает, что ты не разбираешься в цветах.
— Как думаешь, почему он решил подарить мне это? — спросила Норико.
Киоко задумалась. Почему решил подарить, и так ясно. Но почему сейчас? Шторм? Или лис, который то и дело приходит болтать с Норико?
— Может, увидел, что ты постоянно сражаешься с волосами за право видеть, — попыталась отшутиться она.
— Киоко. — Норико смотрела серьёзно. Удивительно — они как будто местами поменялись. — Говори, что значат цветы.
— Ты уверена?
— Говори. Меня раздражает, что я не могу прекратить об этом думать, поэтому лучше узнать, чем изводить себя.
— А ты сможешь потом притворяться, что не знаешь?
— А мне придётся?
— Зависит от твоей готовности принимать подобное.
— А я готова?
— Норико, тебе решать.
— Мне не нравится эта ситуация, — призналась она. — Я бы предпочла сделать вид, что ничего не было, но, вообще-то, лента мне не помешает. Волосы и правда лезут в лицо. А носить её, делая вид, что я не представляю, что это значит…
— Ты пока и не представляешь. — Киоко смотрела на бакэнэко и словно видела за ней хвост, который лупит по полу. Он точно был, пусть и без той части ки, что становится телом.
— Ты понимаешь, о чём я.
— Вообще-то, не совсем. Норико, которую я знаю, могла бы преспокойно и ленту взять, и наплевать на все правила и приличия. Легко могла бы ничем не поинтересоваться, вплести её в волосы и не думать ни о рисунке, ни о его значении. Другое дело, что Норико, которую я знаю, возможно, сама что-то чувствует…
Это было опасно. Она кожей почувствовала, как возросло напряжение. Вот-вот закроется и уйдёт. Зря она так. Слишком смелое заявление, Норико ни за что не призн
Её ноздри раздувались, но она молчала. Будто злилась и всё же обдумывала сказанное.
Киоко ждала.
Спустя целую вечность нестерпимо тягучего ожидания Норико обречённо выдохнула:
— Не знаю.
— Не знаешь что? — не поняла Киоко.
— Не знаю, почему чувствую раздражение и это любопытство к значению дурацких цветков.
Киоко, спросив взглядом и получив молчаливое одобрение, взяла ленту из руки и жестом попросила Норико повернуться спиной.
