Киоко не удержалась и последовала за ним. Сначала она тронула белую пудру едва-едва. Снег оказался мягким, но щекотал пальцы мелкой холодной колючкой. А затем Киоко погрузила в него пальцы целиком. Холод обжёг, и руку пришлось быстро выдернуть. На покрасневшей ладони остались маленькие…
— Это снежинки, — подсказал Хотэку, поднося свою ладонь к лицу и всматриваясь внимательнее. — Они такие… странные. Норико говорила, как замёрзшие паутинки, но мне не кажется, что похоже. Таких паутин ни один паук не сплетёт.
Киоко присмотрелась и подумала, что Хотэку напрочь лишён чувств, раз называет их странными. Снежинки были поистине чудом природы, не меньше. Столь изящные, тонкие формы при таких малых размерах — невообразимо, невероятно. Как можно поверить, что это в самом деле существует? Если бы Норико рассказала ей о снежинках, Киоко вряд ли поверила бы. Такое может существовать лишь в обители богов… А значит, это и есть обитель Инари. Как иначе объяснить нечто столь красивое и изящное, столь тонкое в своей изысканности и при этом в таком большом количестве?
Но вот они, снежинки. Она видит их собственными глазами. Видит, как их тонкие лучики, словно вырезанные неким божеством — Инари ли? — превосходящим в мастерстве всех прочих, исчезают, обращаясь в… воду.
— Ой… — растерялась Киоко, вдруг обнаружив, что её рука, совсем недавно бывшая в снегу, вдруг стала мокрой, а вся красота, всё искусство, которым она любовалась так недолго, — исчезло.
— Да, Норико говорила мне, что снег — это тот же дождь, только твёрдый. Похоже, от тепла тела он снова становится привычным дождём.
— Как удивителен мир… — Киоко подняла взгляд. — Как жаль, что я не могу запечатлеть этот момент как художник, чтобы показать остальным.
— Я порой тоже об этом думаю. Как было бы прекрасно переложить всё, что я вижу с высоты, на бумагу, чтобы показать эти пейзажи тем, кто остаётся внизу.
— Жаль, что не у всех есть крылья.
— Жаль, — согласился Хотэку.
Она вновь посмотрела вдаль — бело-зелёное море из присыпанных снегом сосен и елей, перемежающихся со спящими голыми ветвями. Здесь, наверху, словно замерло само время, словно не существовало ничего. Лишь вечный покой и Сусаноо, завывающий над этим застывшим миром.
Это место было не менее спокойным, чем объятия Иоши, где она пряталась от мира. И так же сильно ей хотелось остаться, спрятаться от этого враждебного мира здесь, в этом бело-зелёном море. Укрывшись снегом, уснуть до тех пор, пока всё не завершится. Никто её не найдёт, ничто её не достанет…
И всё же они заждались. Те, кто последовал за ней, те, кто ждут ответа на вопрос: а что же дальше? Только бы Инари дала этот ответ, только бы не отмахнулась от войны, как это сделал Ватацуми.
Норико шла впереди остальных и силилась вспомнить ту самую тропу, которой проходила с Ёширо десять лет назад в сторону моря. Сложности добавляло то, что тогда было время силы, всё зеленело, а сейчас — время смерти, и всё вокруг уныло-одинаковое. Голые стволы, жухлая трава, местами укрытая снегом, и полное отсутствие желания жить. Она терпеть не могла лес в это время года. Точнее, терпеть не могла эту его часть. Дальше — в поселениях кицунэ — было уже поприятнее. Но в диких местах хотелось забиться под дерево и уснуть до времени роста.
— Мы точно не заблудились? — спросила Чо. Уже в четвёртый раз.
— Если я скажу, что заблудились, ты пойдёшь дальше одна? — с надеждой спросила Норико, а затем уверенно добавила: — Тогда мы заблудились.
— Знаешь, если тебе не хватает смелости признать свой провал…
Норико остановилась и обернулась к Чо, сложив руки на груди: хвостом не потрясти, так хоть это.
— Ты правда намерена меня поучать?
— Может быть, — невозмутимо ответила та.
— Мне больше нравилось, когда ты молчала.
— Мне тоже больше нравилось молчать, но остаться навечно в холодном лесу — сомнительное удовольствие.
Спокойствие Чо раздражало больше, чем её вопросы.
— Потому спрошу ещё раз, — продолжила она. — Ты точно не заблудилась?
— Если сомневаешься, тебя никто не держит, — бросила Норико и, развернувшись, уверенно зашагала дальше.
Вообще-то, она не могла сказать, что
— Что это? — настороженно спросил Иоши. Норико проследила за тем, куда он указывал.
— Тории! — воскликнула она, но, сообразив, что вышло слишком радостно, прокашлялась и заговорила уже спокойнее. — Ворота. Такие здесь у каждого поселения и каждого храма. Иногда несколько подряд. Вы их ещё не раз увидите.
— Всё же не заблудилась, — хмыкнула Чо. — Повезло тебе.
— Я знала, куда иду, — оскалилась Норико. Очень захотелось отгрызть Чо хотя бы ухо, но она изо всех сил старалась держать себя в лапах. Нет, в руках.
