Ещё одной причиной для злости было то, что Чо постоянно ошивалась вокруг Хотэку. То заговорит с ним, то просто молча рядом идёт, то — немыслимо! — жмётся:
— Как долго нам ещё идти? — поравнялась с ней Киоко.
— Меньше коку до города, — прикинула Норико. — И до дома моего приятеля ещё примерно столько же.
— Совсем близко уже. — Киоко поёжилась, подняла руку и попыталась сжать её в кулак, но вышло плохо. — Скорей бы. Кажется, я перестала чувствовать пальцы…
— А я говорила, — вздохнула Норико.
— Не начинай.
— Ты хоть попробуй. Совладать с ки крови проще простого. У тебя голова была Иоши забита. Но сейчас-то ты уже мёрзнешь, самое время.
Киоко покосилась на неё и отстала, пристраиваясь около Иоши. Ну что за глупое создание…
Совсем скоро впереди замаячил Хоно, лисий город, хотя никто, кроме Норико, его не заметил. Всё, что указывало на приближение жилищ кицунэ, — ворота-тории, лёжки под деревьями и устроенные места отдыха на самих деревьях. Чуть глубже можно было найти и беседки-пагоды, но в это время года они наверняка пустовали. Время смерти здесь означало замирание всей жизни на поверхности. Во всяком случае у тех, кто чтил свою богиню.
Сам город был надёжно укрыт от посторонних, и лишь немногие из чужаков знали, где искать вход. Норико ухмыльнулась про себя: для бакэнэко не составляло труда отыскать норы в лисий лабиринт. Именно за это лисы очень не любили горных кошек.
— Нам сюда, — бросила Норико через плечо и юркнула в корни старого бука. Тут же запахло сыростью и землёй, и она вспомнила, как рыла подобный ход для Киоко, чтобы та сбежала из дворца. А ведь не так много времени прошло, но будто в прошлой жизни было.
Но настоящая прошлая жизнь — жизнь до Киоко и Шинджу — сейчас как раз возвращалась, врывалась в память, как непрошеный гость, и будоражила сознание нежелательными картинами давно ушедших лет.
— А как ты, — послышалось приглушённое, перебиваемое вознёй, — а, вот как… — и в лазе показалась голова Чо. Она пролезла внутрь, и следом появился Иоши. Дальше — Киоко, которой Иоши намеревался подать руку, но она то ли не заметила, то ли пожелала сделать вид, что не видит. Последним явился Хотэку.
— О, здесь просторнее, чем я думал. — Он выпрямился во весь рост и осмотрелся.
— Кицунэ любят оставаться людьми, как бы странно это ни звучало, — заметила Норико. — Поэтому в их норах вам будет совершенно удобно. Но идём, это лишь вход. Сам город и его основные улицы дальше.
— Улицы? — переспросила Чо.
Норико постаралась закатить глаза как можно выше. Прекрасный человеческий жест.
— Могла бы ты не придираться к моим словам? Что-то вроде улиц. Нравится больше «тоннели» — пожалуйста, называй как хочешь, только меня не трогай.
— Ты какая-то нервная, — она усмехнулась. Усмехнулась и ещё больше разозлила.
— Она нам точно нужна? — тихо спросила Норико у Киоко, надеясь, что Чо всё слышит.
— Не обращай внимания, — отмахнулась Киоко.
Не обращай, как же. Очень сложно не обращать внимания на занозу, впившуюся в подушечку лапы. Сколько ни притворяйся, что её нет, а ступать больно.
Но, очевидно, эту занозу ещё придётся потерпеть. Поэтому Норико мысленно прихлопнула лапой мошку своей неприязни и повела всех вперёд. Люди во владениях кицунэ… Вряд ли им здесь обрадуются.
Ёширо медленно открыл глаза и встретился с пустотой. Никто не изображает Инари, ведь никому не под силу передать её красоту; никто не воображает Инари, ведь никому не под силу вообразить совершенство.
— Благодарю, госпожа.
