— Ладно, — кивнула она и обратилась кошкой. Облегчение сразу прокатилось по телу — словно сняла костюм, который долго-долго носила. Вроде и удобный, вроде даже привыкла, вроде и есть в нём свои прелести, а всё же в родном теле — как домой вернуться, как растянуться на постели после долгого дня.
Хотэку тут же подобрал упавшую одежду, которая погребла Норико под собой, и сложил в сумку. Сама же Норико выгнулась, потянула лапы и заурчала — невыносимо сдерживать это счастье.
— Такая ты милая, когда довольная, — улыбнулся Хотэку. Норико предпочла сделать вид, что не заметила. — Как полетишь?
Она задумалась. В руках точно нет — так не расслабиться. Вряд ли Хотэку её уронит, а всё же рисковать не стоило. В сумку лезть тоже не хотелось. Не сейчас. Оставалась спина. Не очень безопасно, но она хотя бы может цепляться за него когтями.
— Ты будешь остор-р-рожен? — уточнила она. Урчание всё ещё пробивалось наружу.
— Не сомневайся.
— Тогда на спине.
Он кивнул и присел. Норико запрыгнула на плечо и с любопытством осмотрела спину, сплошь укрытую перьями. Потрогала лапой — так не убрать.
— Сложновато будет не мешать тебе, наверное.
— Не переживай. — Он встал и раскрыл крылья. Между лопатками тут же открылось удобное пространство — она как раз поместится, если лечь вдоль. — Готова?
— Угу, — это была ложь.
Хотэку сделал взмах и поднялся вертикально вверх, когти тут же впились в его плечо. Норико прижалась всем телом и ползком попыталась спуститься по спине. Хотэку, по всей видимости прекрасно ощущая её передвижения, наклонялся так, чтобы стало удобнее. В конце концов он поднялся выше, выровнялся и летел уже почти горизонтально — так, что Норико без особенных трудностей развернулась мордой вперёд и улеглась вдоль его позвоночника, на всякий случай вцепившись в плащ всеми лапами.
Было на удивление удобно. Особенно если закрыть глаза, в которые задувал ветер, и не пытаться смотреть вниз.
— Только будь остор-р-рожнее, птиц, — проурчала она, щурясь и прижимаясь к его спине.
— Буду, — пообещал Хотэку.
Аромат специй пробрался внутрь, защекотал нос — и Чо чихнула, отчего окончательно проснулась. Она всё так же лежала в ворохе одеял — тёплых, уютных и мягких. Только от вчерашнего чувства покоя и следа не осталось.
Стыд от воспоминаний о произошедшем заставил щёки гореть, и Чо вскинулась в поисках своей одежды. Её юкаты не было. Как и белья. На месте смятой и отброшенной в сторону одежды лежала свежая. А рядом с ней стояла миска с тёплой водой, у которой обнаружился мешочек. Чо заглянула в него — внутри оказался желтоватый порошок. Принюхалась, осторожно потрогала: да, верно подумала сразу — измельчённая рисовая шелуха.
Она обернулась, убедилась, что кицунэ занят своими делами, и, стараясь не шуметь, быстро вымылась, используя порошок. В Шинджу для очищения использовали листья, но отруби ей понравились больше: тело казалось таким чистым, каким едва ли бывало прежде.
Здесь же, под мешочком, она заметила сложенный кусочек ткани — не одежда, просто отрез: не то из пеньки, не то из чего-то похожего. Мокрое тело била мелкая дрожь, поэтому она промокнула его тканью, убирая влагу, и начала одеваться.
Кимоно, которое ей оставил Ёширо, было похоже на юкату из Западной области, к каким она давно привыкла, — такой же простой крой, нет большого количества слоёв и легко можно надеть самостоятельно.
Только выглядело оно совсем не как те кимоно, что ей уже доводилось носить. Его сплошь покрывала вышивка из зелёных листьев, цветов, названия которых она не знала, и бабочек с невероятно красивыми яркими крыльями, а на нескольких из них прятались глаза.
Она надела его, завязала пояс и кончиками пальцев коснулась вышивки рукава. Бабочки разлетались от них и подола до самого воротника. Снизу — целый ворох, сверху — совсем немного на фоне тёмной синевы, словно кто-то разбудил их ночью, сунул фонарь в самую гущу сада — и распугал.
— Подумал, тебе должно понравиться, — раздался голос Ёширо, и Чо вздрогнула.
Он стоял у входа в комнату, и стыд вернулся с новой силой. Она никогда не стыдилась ни своего тела, ни своих желаний, ни действий. Множество раз наслаждалась кем-то и позволяла наслаждаться собой. Её не смущала нагота. Но то, что было вчера… Ёширо не просто касался её — он забрался в самую душу, туда, куда не забирался никто. Она была слишком уязвимой, слишком обнажённой, какой не была никогда.
Множество раз бывая с другими, Чо всегда засыпала одна. В этот раз всё было иначе, и она не знала, как теперь следует себя вести. Притвориться, что ничего не было? Но было. И было очень хорошо. Так хорошо, что лучше бы не было, потому что теперь ей казалось, что она хотела бы снова уснуть с Ёширо. А это плохо. Это очень плохо.
— Да, спасибо, — сухо ответила Чо, заново по камешку возводя свои внутренние преграды. Все, что он разрушил. Все, что заставил разрушить её.
Он улыбнулся и молча вышел из комнаты. Чо облегчённо выдохнула.
Почему она вчера так себя вела? Что за мяту он добавил в этот треклятый чай? Даже напившись саке, она никогда не забывалась так, как с ним.
