— Мы остаёмся хищниками. — Он опустился к шее и легонько царапнул кожу, чем вызвал стон, который Чо безуспешно попыталась скрыть, закусив губу. — А быть собой не возбраняется. Так ты хочешь разделить со мной этот миг?
Она непроизвольно сглотнула и не раздумывая кивнула.
— Хотя я не люблю быть добычей, — шепнула Чо.
Он не ответил. Укусил мочку её уха и прижался всем телом. Желание прокатилось волной по телу, и она выгнулась, подаваясь навстречу. Его рука, пройдясь по внутренней стороне бедра, зацепила ткань и потянула вниз.
— Ты не добыча, — шепнул Ёширо, и перед лицом вновь возник лес, что скрывался в его зелёных тёмных глазах. — Ты — мой выбор.
Она потянулась вверх, чтобы поймать его губы. Тёплые, влажные, осторожные… Это был самый нежный поцелуй в её жизни, распаляющий желание ещё больше, делающий жажду невыносимой. Хотелось впиться, насытиться, получить желаемое скорее — но отчего-то было ясно, что нельзя торопиться. Нет, торопливость убьёт это, сделает всё таким же, как всегда. С ним так нельзя. Чо знала: нужно отдаться его темпу, его едва уловимым касаниям, его осторожности. Отдаться этому голоду — и получить наслаждение совсем иное, новое, какого она ни с кем не знала.
— Не думай, — шепнул он, когда она уронила голову в мягкое облако одеял, и попросил: — Закрой глаза.
И она подчинилась.
Тело ловило движения: тень чужого дыхания на коже, едва ощутимые прикосновения в самых нежных местах…
— Позволь себе расслабиться, — раздалось где-то внизу, и на бедре отпечатался лёгкий поцелуй. — Дай телу обмякнуть.
Она и не заметила, что напряжена. Но после его слов поняла: тело обратилось в чувство, невольно пытаясь предугадать чужие движения, каждое следующее касание, сжавшись от неизвестности.
Чо отпустила себя. Растеклась в пледах, расслабилась, как до этих ласк. Позволила себе довериться, позволила ему быть хищником, а себе — его выбором.
— Да, так, — он заметил.
И поцеловал бедро выше — у самого сгиба.
— А теперь позволь мне сделать тебе приятно, а себе — получить удовольствие.
В следующий миг через каждый мё кожи, через всё, что было под ней, потекло чистое наслаждение. Этот поцелуй не оборвался, не закончился. Чо выгнулась, и стон вырвался наружу. Ёширо сжал её бёдра, он был настолько точен в своих движениях и настолько нежен, что Чо потребовалось лишь пара мгновений — и она содрогнулась всем телом. Раз. Другой. И обмякла.
Короткий поцелуй, и тело снова содрогнулось. Она не открывала глаз, кожей почувствовала, как он подтянулся выше и наклонился к уху, прислонившись телом, давая ощутить своё желание.
— Если захочешь — это будет очень долгое мгновение, — пообещал он.
Она хотела. Она очень хотела.
— Мне нравится эта обувь, — Хотэку вышел из зарослей и громко топнул по стылой земле тропы, стряхивая с фука-гуцу снег. — Хорошо, что ты о них вспомнила до того, как мы вышли на поверхность.
— Мг, — промычала Норико. Ей, в отличие от Хотэку, ботинки не нравились совершенно. Да, тёплые, но какие громоздкие!
— Что-то не так?
Птиц выглядел бодро, и Норико это раздражало. Они прошли совсем немного, но ей хотелось то бежать вперёд, то лечь и никуда не идти. Она сама не понимала, что с ней происходило и откуда столько злости, столько раздражения.
— Не знаю, — буркнула она.
Он остановился и взглянул на неё со всей серьёзностью.
— Если ты не хочешь идти — не нужно. Я справлюсь один.
Справится, как же.
Хотя, вероятно, действительно справится… Но она не могла позволить ему проделать такой путь в одиночестве. А вдруг что-то случится? Два ёкая выживут с большей вероятностью, чем один. В лесу полно ногицунэ, и далеко не все из них такие, как Кайто.
— Идём. — И она двинулась вперёд. Хотэку пошёл рядом.
— Знаешь, мне кажется, если мы полетим — будет быстрее.
Норико вспомнила шторм и попытки выжить, обратившись чайкой. Её так швыряло порывами ветра, что повторять опыт совсем не хотелось.
— Не уверена.
— Точно? Та гора, что нам нужна…
— Торияма.
— Торияма. Она намного дальше озера?
— Наверное, вдвое, — прикинула расстояние Норико. — А может, и дальше.
— Тогда мы заставим всех ждать, — в голосе Хотэку послышалось беспокойство. — Киоко-хэика не станет задерживаться у богини, если ей удастся с ней повстречаться.
— Ты думаешь, может не удаться?
— Я думаю, что не стоит всецело полагаться на благосклонность богов, о которых мы ничего не знаем.
— Серьёзно? Хотэку, весь наш план строился на том, чтобы добраться до богини и получить от неё какую-то помощь, понять, как действовать дальше. А ты сейчас говоришь, что это, вероятно, обречено на провал?
— Ёширо-сан сказал то же самое, — нахмурился Хотэку.
— Ёширо может говорить что угодно. Он не был с нами там, у стен дворца, и не наблюдал потом из Ши, как дым стелется вдоль южного горизонта. Если мы не будем верить в способность Киоко договориться с богиней и получить помощь — во что нам останется верить?
— В саму Миямото Киоко, — невозмутимо ответил Хотэку. — Я не питаю надежд, что боги встанут на нашу сторону. Инари не вмешивалась тогда — с чего бы ей вмешиваться сейчас?
— А к ней тогда обращались?
