Отсюда напрашивается вывод, что лишь правильная большая стратегия для современного Китая может отринуть военный рост, опровергнуть здравый смысл и противодействовать всем нормальным человеческим инстинктам. Кроме того, поскольку власть КПК сохраняется при поддержке НОАК (с этим утверждением можно поспорить), такая большая стратегия принудительной демилитаризации потребует радикальных изменений в политической структуре Китая, либо замены господства КПК демократическим правительством (приверженным антимилитаристскому консенсусу – тоже шаг вперед), либо еще большего возвышения КПК до уровня непререкаемого авторитета для вооруженных сил. Конечно, кажется нелепой мысль, будто для создания большой стратегии, не угрожающей другим, КПК придется превратиться в сталинистскую партию с опорой на террор тайной полиции, а не на поддержку военных (если вспомнить известное изречение Мао, власть по-прежнему будет рождена винтовкой, но только меньшего калибра)[54].
Провал Китая на уровне большой стратегии, а также отсутствие государственного руководства со сверхчеловеческой проницательностью и отвагой имеет много причин, а именно:
– более скромная внешняя политика будет аномалией, ибо Китай стремительно растет во всех отношениях;
– сокращение военных расходов также будет аномалией, поскольку быстрый рост экономики Китая делает возможным увеличение этих расходов;
– для НОАК будет неправильным соглашаться на уменьшение своего влияния в общей бюрократизированной системе принятия решений;
– для китайского общественного мнения (если его вообще следует учитывать) будет неправильным поддерживать односторонний отказ от военного могущества, особенно с учетом воспоминаний о сравнительно недавней военной беспомощности страны. Более того, имеются зримые доказательства поддержки обществом военных расходов, причем в сторону увеличения – например, на строительство авианосцев, как следует из свежего опроса[55].
По всей видимости, налицо серьезные препятствия на пути формирования правильной и мирной большой стратегии. Но все это затмевается присущим Китаю в предельной степени великодержавным аутизмом, который усугубляется поныне живой традицией системы дани, возникшей благодаря исходному положению о формальном неравенстве государств, изначально безнадежно уступавших Китаю. Менее аутичный Китай, более внимательный к чувствам и взглядам других стран, уже снизил бы темпы военного роста, обратил бы внимание на ту реакцию, которую этот рост вызывает даже на эмбриональной своей стадии (а китайская политическая элита эту реакцию вплоть до сегодняшнего дня демонстративно игнорирует). По иронии судьбы в данном случае преградой на пути к стратегической мудрости является одна из исконных особенностей ханьской стратегической культуры.
Итак, перед нами специфически китайское и довольно своеобразное препятствие на пути к формированию успешной большой стратегии: убежденность в собственной стратегической мудрости, обусловленная древними текстами, и проистекающая отсюда вера в то, что Китай всегда сможет перехитрить своих противников, сколь бы упорное комбинированное сопротивление те ни оказывали.
Ничуть не умаляемая событиями китайской истории, которая содержит множество примеров покорения Китая небольшими группами примитивных кочевников, эта непоколебимая вера в китайские стратегические способности отражает колоссальный авторитет древних китайских наставлений в государственном управлении и военном искусстве; в первую очередь речь идет о семи текстах, собранных в канон шестым императором династии Сун – Шэнь-цзуном – в 1080 году[56].
Эти тексты, многократно воспроизводимые и часто цитируемые, хотя и в разных редакциях, датируются периодом от нескольких столетий до н. э. до правления династии Тан. Помимо прочего, они использовались на экзаменах для чиновников, что также способствовало их сохранению.
Каждый из семи текстов имеет своих поклонников[57] и свои особые достоинства; одни посвящены искусству государственного управления, другие разбирают тактику и стратагемы, но самым известным среди них является, конечно, «Sunzi Bing Fa» – обычно это название переводят как «Искусство войны» и приписывают автору, известному под именем Сунь-цзы, Сун By или Сунь-цзу (у него вообще много имен[58]). Сегодня этот трактат сделался звездой экрана и сцены, его слава длится минимум два тысячелетия: вполне связная версия этого текста была найдена на бамбуковом свитке в гробнице династии Хань в 1972 году. К 1772 году он стал известен даже в отдаленной Европе[59], а гораздо раньше приобрел популярность в Японии, где им вдохновлялись самые знаменитые японские полководцы – тот же Такэда Сингэн – и где этот текст ныне публикуют в виде комикса (манги).
