Несомненным достоинством «Искусства войны» является описание универсальной и неизменной парадоксальной логики стратегии в менее загадочной форме, чем в современных ему эпиграммах Гераклита (единство противоположностей и так далее); еще он намного короче и емче, нежели книга «О войне» Карла фон Клаузевица. Нужно, правда, подчеркнуть, что последняя стоит выше в интеллектуальном отношении, так как Клаузевиц разъясняет ход своих мыслей шаг за шагом, от первого принципа до финального, и делает это в философской и в то же время увлекательной манере, тогда как «Искусство войны» провозглашает свои постулаты в духе древних оракулов. Тем самым Клаузевиц дает нам систематическую методологию, которая отсутствует в «Искусстве войны», но этот китайский трактат, безусловно, излагает те же самые (парадоксальные) истины – более, повторюсь, емко.
Этот блестящий текст вводит в заблуждение и даже становится потенциально опасным – наряду с некоторыми другими древнекитайскими стратегическими текстами – именно ввиду контекста своих изречений: его предписания относятся к тем двумстам пятидесяти годам, которые обнимает эпоха Воюющих царств[60] (Zhànguó Shíidà), завершившаяся объединением страны в 221 году до н. э. Основным боевым оружием в «Искусстве войны» остаются гомеровские колесницы[61], пусть к тому времени китайских земель уже достигли конные отряды пикинеров и лучников, но этим обстоятельством можно пренебречь – ведь стратегические концепции переживут любые военные технологии!
Зато вполне показательно, что героями трактата выступают ханьские государства, действующие в рамках одних и тех же культурных норм, приоритетов и ценностей. Поскольку межгосударственные отношения в трактате разворачиваются в рамках одной и той же культуры, налицо великое множество возможностей для дипломатии, шпионажа, тайных операций и политической подрывной деятельности, причем все облегчается и одновременно ограничивается общим языком, общим менталитетом и едиными культурными установками.
Во многом сходно обстояло дело в Италии эпохи Возрождения, когда государства постоянно принимали участие во «внутрикультурных» войнах, дипломатической борьбе и тайных операциях. Результатом в обоих случаях было быстрое чередование войны и мира, государства заключали и расторгали союзы с одинаковой легкостью, сражаясь друг против друга сегодня, чтобы стать союзниками завтра: ведь ни между итальянцами, ни между китайцами не было ни расовой, ни этнической, ни религиозной вражды.
Более того, когда случались сражения, исходное подобие войск и тактики лишь усиливало ритуальный элемент боевых действий[62].
Пожалуй, сжатого пересказа одного эпизода (301–284 годы до н. э.) в истории Воюющих царств довольно для того, чтобы проиллюстрировать природу «внутрикультурной» войны и мира той эпохи и ее конкретные проявления.
В 300 году до н. э. главный министр царства Ци Минь-ван заключил союз с царствами Вэй и Хань. Ослабленное внутренней враждой царство Цинь подчинилось коалиции царств Ци, Вэй и Хань, а Минь-ван стал и его главным министром. Два года спустя царство Чжао убедило Цинь выйти из коалиции и изгнать Минь-вана. Тогда царства Ци, Вэй и Хань напали на Цинь и после многочисленных боев захватили его территорию для царств Хань и Вэй. После этого коалиция Минь-вана с опорой на царство Ци разгромила царства Янь и Чжу.
В 294 году до н. э. Минь-вана свергли в результате дворцовой интриги, и он бежал в царство Вэй. Ци и Цинь заключили перемирие, которое позволило Ци напасть на царство Сун, а царству Цинь – атаковать сократившуюся коалицию Хань и Вэй.
Спустя шесть лет Ци и Цинь замыслили совместное нападение на царство Чжао, но правителя Ци убедили (быть может, агент царства Янь), что плоды победы пожнет только Цинь; вместо нападения на Чжао он в итоге начал собирать коалицию против Цинь. Опасаясь изоляции, царство Цинь ответило тем, что возвратило Вэй и Чжао ранее захваченные территории.
В 286 году до н. э. Ци полностью захватило царство Сун, что встревожило Цинь, Чжао, Вэй и Янь, которые быстро составили коалицию под началом бывшего главного министра Ци Минь-вана, который поспешил вернуться из царства Вэй. Далее Янь неожиданно напало на Ци, а следом вмешались царства Цинь, Чжао и Вэй, что привело к потере Ци большей части территории. После этого Чжао и Цинь затеяли продолжительную войну друг против друга, что позволило Ци восстановить силы… Словом, войны шли бесконечно, как и в Италии эпохи Возрождения.
Можно предположить, что склонность китайских официальных лиц постоянно цитировать постулаты стратегии времен Воюющих царств в качестве уроков государственной мудрости, дипломатической хитрости и искусства войны не более чем позерство, лишенное реального значения для сегодняшнего Китая. К слову, то же самое, не исключено, можно сказать о восхищении наиболее успешными деятелями эпохи Воюющих царств как мастерами государственного управления, интриг и войны, а также о почтительном преклонении перед «Искусством войны» Сунь-цзы.
