Корвет «Юйчжэнь 310» вовсе не крохотный кораблик (с водоизмещением 2500 тонн!); кроме того, имеется еще 4000-тонный «Юйчжэнь 311». Что касается иных «ресурсов», АРРП владеет 1500-тонной плавучей базой «Юйчжэнь 88», и все перечисленное – довольно крепкие боевые корабли, выкрашенные в белый цвет. Китайские лидеры могут сколько угодно рассуждать о сотрудничестве на международных саммитах, но ясно, что господин Чжао Циньву действует по собственному плану: получить еще больше кораблей (и самолетов), чтобы активнее отстаивать притязания Китая на спорные морские зоны и добиться со временем господства через эскалацию.
Это далеко не все. Наиболее деятельным и агрессивным китайским морским ведомством является не АРРП, а Служба наблюдения за морем (Zhongguo haijian, СНМ), департамент Государственной океанской администрации. Ее главная задача – патрулирование исключительной экономической зоны Китая, то есть 200-мильной зоны вокруг любого клочка суши, который еще сам по себе является спорной территорией. На этом основании Китай ныне предъявляет притязания на все Южно-Китайское море, в том числе на зоны в сотнях миль от китайского побережья (в совокупности это почти миллион квадратных миль). СНМ располагает собственными самолетами и 3000-тонными патрульными кораблями «Хайцзянь 83», помимо прочих, хотя в столкновениях с японцами чаще всего используются 1500-тонные и более быстроходные «Хайцзянь 51». Ведомство лелеет вполне амбициозные планы. Заместитель директора СНМ Сун Шуцзянь как-то заявил: «Наши морские силы будут доведены до уровня резервного соединения ВМС, благодаря чему улучшится морское патрулирование… Нынешняя оборонительная мощь СНМ не соответствует поставленной задаче». Соответственно, СНМ приступила к приобретению новых патрульных кораблей, в том числе внушительных 4000-тонных сторожевиков, достаточно боеспособных и потому «больше подходящих для вооруженного патрулирования».
Помимо неугомонной АРРП и заметно более агрессивной СНМ, имеется также Администрация морской безопасности (АМБ) при министерстве транспорта. Там трудится более 20 тысяч человек, намного больше, чем в АРРП и СНМ, взятых вместе, а значительный флот этого ведомства составляют 3000-тонные корабли «Хайсюнь 11» и «Хайсюнь 31» (их не следует путать с «Хайсюнь 1001», самым современным кораблем военно-морской полиции в составе Народной вооруженной полиции).
Итак, постоянный комитет политбюро КПК может приказать министерству иностранных дел впредь отказаться от надменных угроз в пользу радушных заверений, как это, несомненно, было сделано в конце 2010 года; но для обеспечения аналогичного поведения всех перечисленных выше ведомств и предотвращения инцидентов, чреватых эскалацией, инспекторам политбюро придется взойти на борт всех кораблей АРРП, СНМ и АМБ, а также на все корабли ВМС КНР (последние, как уже упоминалось, отмалчиваются в ответ на приветствие на море, но исправно включают радары наведения).
Китайский «синдром приобретенной стратегической неполноценности», когда обыкновенный здравый смысл и смутное восприятие парадоксальной логики стратегии подменяются чрезмерной склонностью к обману и приверженностью к политическим играм, выглядит довольно странно. Полагаю, все обуславливается древним стратегическим неразумием, о котором говорилось ранее: оно порождает необоснованную уверенность в способности китайского руководства предвосхитить любое сопротивление путем стратегического обмана и хитроумно обойти все препоны, если сопротивление все-таки возникнет.
Прямым следствием этого синдрома сегодня, когда возвышение Китая выглядит уязвимым в некоторых отношениях и пока не завершилось полностью, предстает нежелание прибегать к единственной действенной контрмере для предотвращения растущего глобального сопротивления – то есть к ликвидации его источника через замедление собственного развития. Вместо этого китайцы предпочитают совершать контрпродуктивные в конечном счете маневры, норовя, как встарь, уповать на обман и прочие хитрости.
Значимость каждого из вышеперечисленных факторов для сохранения прежнего курса КНР кажется, конечно, спорной; не исключено, что все они не столь уж важны, вопреки утверждениям данной книги. Тем не менее их очень много, а этому обильному разнообразию противостоят лишь смутное осознание растущего сопротивления развитию Китая со стороны китайской элиты и недооценка последствий этого сопротивления (в итоге мы наблюдаем скорее надменность, а не мудрую сдержанность).
Все на свете государства притязают на абсолютный суверенитет, но не все обладают политической культурой, в равной мере препятствующей любому подчинению иноземной власти (иногда случается подчинение частичное).
