Дом Хрисанфа находился неподалёку от величественного храма Святой Софии. Выбравшись из носилок, Янка задрала голову кверху, невольно залюбовавшись громадой главного купола Софийского храма, сверкающего позолотой на фоне бледно-голубых небес. Сердце у Янки учащённо забилось, а её рука сама собой совершила крестное знамение.
Встретивший Янку слуга-привратник в коротком хитоне и в грубых сандалиях склонил перед ней свою кудрявую голову. Другой слуга постарше и в более длинном одеянии повёл гостью по просторным комнатам и прохладным коридорам туда, где её ожидал хозяин дома. У Янки разбежались глаза при виде мраморных статуй, огромных сосудов с яркой росписью, стоявших на подставках, при виде мозаичных полов и роскошных ковров на стенах. Потолки в покоях были столь высоки, что от звука шагов в закруглённых сводах рождалось слабое гулкое эхо. Двери, которые распахивал перед Янкой молчаливый слуга, были украшены позолотой, как и дверные ручки в виде львиных лап.
Хрисанф, пожелавший произвести впечатление на дочь киевского князя, догадался по глазам Янки, что ему это удалось.
На этот раз Хрисанф облачился не в священническую одежду, а в длинную, довольно узкую тунику с широкими рукавами. Цвет туники напоминал оттенки закатного неба, нечто среднее между бледно-красным и ярко-жёлтым. Тщательно завитые длинные волосы Хрисанфа были уложены в довольно вычурную причёску, которая явно была бы более к лицу двадцатилетнему юноше, но никак не мужу, перешагнувшему пятидесятилетний рубеж.
Присмотревшись повнимательнее, Янка с удивлением обнаружила, что безбородое лицо архипресвитера смазано какой-то мазью, поэтому слегка блестит, словно покрытое лаком. Благодаря всем этим ухищрениям Хрисанф выглядел значительно моложе своих лет. Он даже как будто стал выше ростом.
Беседу с Янкой Хрисанф начал с того, что сообщил ей об отъезде патриарха в Афонский монастырь для освящения новой часовни, возведённой на месте гибели нескольких монахов, павших от рук грабителей.
Янка растерянно перебирала пальцами складки своего платья, не зная, что сказать на это.
– Не беспокойся, дочь моя, – с улыбкой продолжил Хрисанф. – Патриарх ненадолго задержится в Афонской обители. Как только его святейшество вернётся в Константинополь, я сразу же уговорю его встретиться с тобой.
– Да хранит тебя, Господь, отче, за твою доброту, – промолвила Янка, полагая, что разговор на этом закончится и архипресвитер позволит ей удалиться.
Однако Хрисанф не желал расставаться со своей красивой гостьей.
Он завёл речь о том, что было бы неплохо, покуда патриарх отсутствует в столице, Янке самой ознакомиться с бытом местных женских монастырей, дабы увереннее чувствовать себя перед лицом его святейшества.
– Время от времени я посещаю один из женских монастырей, так как тамошняя игуменья доводится мне дальней родственницей, – сказал Хрисанф. – Собственно, благодаря мне эта женщина и стала игуменьей.
При последних словах на лице Хрисанфа появилось и тут же пропало лукавое выражение сластолюбца, знающего толк в грешных делишках.
Янке показалось, что Хрисанф читает её мысли. Она очень хотела своими глазами увидеть, как живут здешние монахини за монастырскими стенами. Янка без колебаний согласилась в этот же день отправиться вместе с Хрисанфом в один из женских монастырей.
«С таким попутчиком меня несомненно всюду пропустят!» – с горделивым самодовольством подумала Янка.
Хрисанф вызвал слугу и велел ему запрягать лошадей в карету.
После мягких бесшумных носилок поездка в грохочущей по камням крытой карете показалась Янке не очень приятной. Ещё Янке не понравилось, что Хрисанф то и дело прижимается к ней боком, а его рука несколько раз, как бы невзначай, ложилась то на её бедро, то на её колено. Янка всякий раз деликатно убирала руку Хрисанфа со своего бедра, выслушивая его поспешные извинения. Всю дорогу Хрисанф донимал Янку расспросами про её отца, родных и двоюродных братьев. Янка удивлялась осведомлённости Хрисанфа, который прекрасно знал, что происходит на Руси.
Янка перевела разговор на свою сестру Марию, которая была замужем за братом низложенного василевса Михаила Дуки. Янка не знала, где живёт Мария и в столице ли она вообще. Эпарх обещал разыскать Марию, но пока не сделал этого.
– О, я очень хорошо знаю Марию Всеволодовну! Она такая красавица! – оживился Хрисанф. – И дети у неё тоже необыкновенно красивые, мальчик и девочка. Ну просто ангелочки! – В следующий миг Хрисанф погрустнел и произнёс с печальным вздохом: – К несчастью, дочь моя, твоя сестра недавно овдовела. Её храбрый супруг погиб, сражаясь в Сицилии с безбожными норманнами. Константин Дука был отважнейшим военачальником! Да упокоится его душа в райских кущах!
Хрисанф осенил себя крестным знамением.
После услышанного Янка весь остаток пути хранила скорбное молчание.
Монастырь, куда Хрисанф привёз Янку, находился в черте города близ Харисийских ворот, отчего и назывался Харисийским. Изначально этот женский монастырь был посвящён Святой Марии Магдалине.
