Движимая любопытством, Янка заглянула в дверной глазок и обомлела от увиденного. Её взору открылось небольшое узкое помещение, куда проникал свет из единственного зарешеченного окна. Добрую половину этого помещения с выбеленными стенами занимала широкая кровать. На кровати, раскинувшись на спине, лежала совсем юная нагая девушка с разметавшимися по подушке густыми каштановыми волосами. Над девушкой нависал голый мускулистый мужчина, на шее которого болтался маленький крестик на блестящей цепочке. Судя по причёске, мужчина был из местного знатного сословия. Об этом же свидетельствовала богатая мужская одежда, сложенная на скамье. Рядом на этой же скамье лежало исподнее женское платье и тёмная монашеская риза.
Солнечный свет, падая сверху из окна, освещал эту бесстыдную сцену, от которой поражённая Янка не могла оторвать свой взгляд. Она отчётливо видела миловидное лицо девушки, глаза которой были закрыты, а из её приоткрытых уст то и дело вылетали блаженные протяжные стоны. Именно эти звуки и насторожили Янку. Запрокинутое девичье лицо пылало румянцем, на нём запечатлелось выражение сильнейшего наслаждения. Создавалось впечатление, что для этой юной монахини окружающая действительность утратила реальность, утонув в пучине поглотившего её сладострастия.
Наконец Янка нашла в себе силы отойти от двери, вернув деревянную задвижку на прежнее место. Буря самых противоречивых чувств бушевала в её душе. Янка направилась к следующей двери и опять заглянула в глазок, отодвинув задвижку с номером.
Убранство увиденного Янкой помещения было точно такое же, как и в предыдущей комнате. Однако здесь на постели лежали в обнимку две обнажённые девушки. Они страстно целовались. Одна из девушек была черноволосая, её длинные волосы блестели, будто смазанные жиром. У другой волосы были светлые и кудрявые. Гибкие девичьи тела были полны грации и женственной красоты. Янка засмотрелась на этих двух монахинь с большим интересом. Она слышала про лесбийскую любовь от матери, но воочию такого не видела ни разу. Более того, Янка полагала, что только мужчина способен довести женщину до наивысшего наслаждения. Супружеский опыт и любовь к Глебу Святославичу лишь укрепляли Янку в подобном мнении. Воспоминания о том счастливом времени, когда Янка была любимой женой своего единственного мужчины, и поныне жили в сокровенных тайниках её души. И вот Янка узрела двух девушек, объятых страстью друг к другу и занятых тем, чем строго-настрого запрещено церковью заниматься добропорядочным христианкам.
Пребывая в совершенном смятении, Янка приблизилась к третьей двери и заглянула в круглое отверстие на ней. Она увидела на постели спящую молодую женщину. Та лежала на боку, слегка поджав ноги и засунув руки под подушку. Контуры её стройного тела хорошо просматривались, укрытые одеялом. Растрёпанные волосы закрывали ей лицо. Рядом на стуле лежала аккуратно свёрнутая женская одежда. Сверху лежал серый подрясник.
«Значит, это всё-таки монастырь! – подумала Янка, направляясь к следующей двери. – И все эти женщины – монашки! Но что толкает их к прелюбодейству?»
Сильнее всего Янку поразило зрелище в четвёртой комнате. Заглянув в глазок, Янка узрела там голого мужчину довольно отталкивающей наружности. Мужчина был смугл и горбонос, его рыхлое тело с большим животом было покрыто тёмными волосами. Развалившись на кровати и опираясь спиной на высоко взбитые подушки, горбоносый развратник наблюдал за тем, как стоящая перед ним на коленях девушка ласкает пальцами и языком его стоящее колом мужское естество.
Янка так разволновалась от увиденного, что не расслышала приближающиеся сзади шаги. Она вздрогнула, когда чья-то рука коснулась её плеча.
Янка испуганно обернулась и увидела перед собой молодую особу в длинной белой рясе, подпоясанной грубой верёвкой. Золотистые волосы незнакомки были уложены в небрежную причёску, что, впрочем, нисколько не умаляло привлекательности её лица. Глядя на сочные алые уста, прямой нос, округлый подбородок, тёмные брови с лёгким надломом, нельзя было не восхититься внешностью этой девушки. Тёмно-синие глаза незнакомки с лукавым любопытством взирали на Янку.
– Ты новенькая? – Золотоволосая незнакомка нахально оглядела Янку с головы до ног. – Сложена ты неплохо. Сколько тебе лет? Ты была замужем? Как тебя зовут?
Янка, растерявшаяся от такого обилия вопросов и от прямого взгляда любопытных синих глаз, назвала своё имя, тут же упомянув и свой тридцатилетний возраст.
– Ты гречанка? – опять спросила синеглазая незнакомка.
– Нет, – ответила Янка. – Я родом с Руси.
– С Руси?! – изумилась незнакомка. – Где же ты научилась так хорошо говорить по-гречески?
– На Руси и научилась, – горделиво обронила Янка. – Моя мать была гречанка.
Незнакомка понимающе кивнула головой и глянула в глазок, услышав за дверью блаженные мужские стоны.
– Опять здесь этот армянин! – усмехнулась она. – Видать, Клелия пришлась ему по сердцу. – Незнакомка закрыла глазок на двери дощечкой и взглянула на Янку: – А ты так умеешь? Умелых сосальщиц мужчины обожают!
