– Садись, доченька, – негромким слабым голосом произнёс великий князь. – Порадуй меня своим присутствием. Редко я стал тебя видеть: то ты в Печерской обители обретаешься, то на подворье у митрополита, то в Царьграде… Не пойму, какая собака меж нами пробежала. Чем не по сердцу тебе дворец, что норовишь ты сбежать отсюда в монастырь? Ответь мне.
Янка, усевшись на стул, молча внимала отцу.
– Мачеха твоя живёт ныне в Берестове и глаза тебе не мозолит, – продолжил Всеволод Ярославич с укоризной в голосе, – дочери твоей я подобрал воспитателей, каких ты хотела. Ни я сам, ни бояре мои, ни слуги слова поперёк тебе не молвят. Прах мужа твоего перевезён в Новгород и там похоронен опять же по твоей воле. Что ещё я могу сделать? Как мне замолить свою вину перед тобой?
Янка хранила молчание, глядя на отца странным отрешённым взглядом. Такой взгляд Всеволод Ярославич стал замечать у дочери после её возвращения из Царьграда. Он полагал, что это Мария настроила Янку против него.
О Марии великий князь повёл свою дальнейшую речь:
– Мне ведомо, что Мария недавно овдовела. Я надеялся, что она захочет вернуться на Русь, и просил тебя посодействовать в этом, но, похоже, не дошли до твоего сердца слова мои.
Всеволод Ярославич тяжело вздохнул.
– На мне вины нет, – тихо сказала Янка. – Я уговаривала Марию вернуться в Киев, но она отказалась возвращаться сюда.
– Значит, плохо уговаривала, – недовольно заметил Всеволод Ярославич. – Я знатного жениха подыскал для Марии. Как раз ей под стать!
– Мария замуж не собирается, – тем же безразличным тоном обронила Янка.
– Что же Мария так и будет куковать одна-одинёшенька с двумя детьми на чужой стороне? – проворчал Всеволод Ярославич. – На что она надеется?
– У Маши есть друзья в Царьграде, – промолвила Янка. – И родня её покойного мужа в помощи ей никогда не отказывает.
Всеволод Ярославич подавил раздражённый вздох.
Помолчав, он заговорил о том, что надеется на помощь Янки в одном важном для него деле.
– Каком именно? – насторожилась Янка.
– У старшего из сыновей Всеслава Брячиславича недавно супруга померла, – проговорил Всеволод Ярославич, не глядя на дочь. – Я подумал, было бы неплохо, кабы ты вышла замуж за Рогволода Всеславича. От этого всей Руси была бы польза немалая. Рогволод не позволит своему отцу разорять владения жениной родни.
Янка криво усмехнулась:
– Благодарю за честь, батюшка. Хочешь использовать меня, как разменную монету. Не можешь силой совладать с полоцким князем, так надумал в родственники к нему затесаться. Не надейся на это! Не стану я женой Рогволода Всеславича!
– Ты норов-то поумерь, дочь моя! – рассердился Всеволод Ярославич. – Чай, я отец тебе, а не дядя чужой. Не место тебе в монастыре, и блажь эту из головы выбрось! Монастырь женский, так и быть, можешь основать в Киеве, но сама туда ни ногой!
Янка ничего не ответила на гневную отцовскую тираду, но по её глазам было видно, что отступать она не намерена.
Всеволодом Ярославичем овладело отчаяние. Он почувствовал, что бессилен перед волей своей старшей дочери. Даже если он посадит Янку под замок, это вряд ли смирит её.
«Тень умершего Глеба стоит меж нами, – с горечью подумал великий князь. – Любовь к покойному супругу питает в Янке неприязнь ко мне!»
Всеволод Ярославич решил подобраться к дочери с другой стороны.
– Я не меньше твоего скорблю по Глебу, доченька, – сказал он. – Глеб имел трезвую голову на плечах и гордыней не страдал в отличие от Романа и Олега. Глеб Святославич был достоин не токмо Новгорода, но и Чернигова. Потому-то и опасался его брат мой Изяслав, советам моим не внемля.
Великий князь сделал паузу, затем продолжил:
– Расколола род Ярослава Мудрого вражда между мной и моими племянниками Святославичами. Немало крови христианской пролилось из-за этой вражды, будь она проклята. Могилы павших в сражениях ратников быльём порастут, а сердца живых должны стремиться к миру. Самый младший из Святославичей, Ярослав, затеял ссору со мной, желая добиться более высокого княжеского стола. По матери своей Ярослав наполовину немчин, поэтому ныне он обретается в Германии, видимо, уповая на помощь германского короля. Видит Бог, не хочу я враждовать с Ярославом. Есть у меня задумка: не оружием и не угрозами взять верх над ним, но твоею красотой, дочь моя. Тебе же ведомо, что Ярослав не женат.
Всеволод Ярославич многозначительно умолк.
– Мне ведомо, что Ярослав не токмо не женат, но и вельми хорош собой, – с таинственной полуулыбкой обронила Янка. – Я пошла бы за него замуж, батюшка, да вот беда – Ярослав на три года меня моложе. Стара я для него.
– Ничуть не стара! – решительно возразил Всеволод Ярославич. – Ты глянь на себя-то, дочь. Твоих летов тебе же никто не даёт, и краса твоя ещё долго не завянет. Ярослав обрадуется возможности породниться со мной, вот увидишь. Этот брак окончательно уничтожит вражду в роду Ярослава Мудрого. Тогда и Ода, мать Ярослава, на Русь вернётся.
