До сего случая у Янки не было возможности как следует присмотреться к Гите: они прежде встречались всего три раза и то мельком. Ныне у них случилась первая возможность откровенно поговорить по душам.
Янка призналась Гите, что отец вознамерился выдать её замуж за Святополка Изяславича, который ей совсем не люб. В Любечский замок Янка приехала с единственной надеждой на то, что брат Владимир поможет ей избежать этого брака.
– Мне кажется, твой отец желает тебе блага, милая моя, – сказала Гита. – Я тоже не понимаю твоего желания уйти в монастырь. Ты потеряла Глеба Святославича, но имеешь возможность родить сына, чтобы в любви к нему растворить свою горечь тяжёлой утраты. Ты знатного рода и должна быть выше душевных страданий, о которых слагают слезливые баллады придворные певцы и музыканты. По-моему, тебе следует стать женой Святополка Изяславича.
Янка окинула Гиту неприметным оценивающим взглядом: так вот ты какая – англосаксонская принцесса! Кто бы мог подумать, что в этой стройной и хрупкой на вид молодой женщине с ангельским лицом таится столь мужественный нрав.
– Не понимаю, дорогая моя, каким образом Владимир сможет тебе помочь? – продолжила Гита. – Против воли отца он не пойдёт.
– Владимир имеет влияние на Святополка, – пояснила Янка. – Он может убедить его отказаться от брака со мной.
– Ты ещё молода, Янка, и вполне можешь родить сына, – молвила Гита. – Не отказывайся от блага, какое хочет даровать тебе твой отец.
– Мой отец преследует свою выгоду через этот брак, но никак не моё благо, – тяжело вздохнула Янка. – Мой отец хочет покрепче привязать к себе Святополка Изяславича, только и всего. Я не хочу быть игрушкой в его руках. И самое главное – я не люблю Святополка! И никогда не смогу полюбить его!
Последние слова Янки отняли у Гиты всякое желание стоять на своём. Она почувствовала, что у Янки совсем иной подход к таинству брака, нежели у неё самой.
Теперь уже Гита незаметно приглядывалась к Янке. Да, высоко ценит свои чувства её старшая золовка, очень высоко! Янка идёт по жизни с неколебимым принципом – дарить себя только любимому человеку. Нелегко жить с таким принципом, когда вокруг полно коварных, алчных и похотливых мужчин. Владимр-то, может, и поймёт Янку, но родной отец не поймёт её никогда!
Владимир Всеволодович вернулся в свой Любечский замок в конце зимы. Он был доволен результатом этого похода, несмотря на рану, полученную им в сече с язычниками, и на потери в своей дружине.
– Спровадил я таки к праотцам Ходоту и сына его тоже, – сообщил Владимир жене и сестре. – Хитёр был Ходота, как лис, и силён был, как медведь. Но на его хитрости у меня своя сноровка нашлась, а на его силу – моё умение ратное. Теперь-то вятичи поутихнут.
– Совсем не бережёшь ты себя, сокол мой, – выговаривала мужу Гита. – Коль обо мне с детьми не думаешь, тогда об отце своём подумай хотя бы. Куда он без тебя? Кто оборонит его от половцев и от полочан?..
Ухаживала за раненым братом и Янка, которая надолго задержалась в Любечском замке. В один из февральских вечеров между братом и сестрой произошла обстоятельная беседа. Янка просила Владимира, чтобы тот отговорил Святополка от сватовства к ней. Владимир обещал помочь сестре.
Весной из Киева в Новгород прибыл доверенный боярин от Всеволода Ярославича с намерением убедить Святополка Изяславича сочетаться законным браком со старшей дочерью великого князя. Однако посол вернулся в Киев ни с чем. Святополк наотрез отказался взять Янку в жёны, ссылаясь на своё двоюродное родство с ней.
Всеволод Ярославич не подал вида, что огорчён отказом Святополка, но в душе он сильно вознегодовал на него, поскольку питал большие надежды вытащить Янку из монастыря через это супружество. Тем большее рвение стал проявлять Всеволод Ярославич, желая сделать свою дочь Марию женой Рюрика Ростиславича. Коснячко прекрасно справился с порученным ему делом: Рюрик изъявил готовность взять Марию в жёны. Оказывается, Рюрик был наслышан о красоте Марии и её нынешнее вдовство посчитал большой удачей для себя.
Уловка с письмом тоже с блеском удалась. В конце апреля установился водный путь по Днепру. Мария прибыла в Киев на ладье, и не одна, а с детьми. Ей хотелось, чтобы её отец полюбовался на своих внуков.
Скандал разразился, едва Мария ступила под своды великокняжеского дворца. Всеволод Ярославич признался ей, что из сострадания к её вдовьей участи он с помощью подложного письма вызвал её в Киев, дабы сделать супругой славного князя Рюрика Ростиславича.
От подобного отцовского коварства Мария поначалу лишилась дара речи. Затем, придя в себя, она разразилась гневной тирадой:
