– Нет, этот языческий бог не похож на Иисуса, – проговорил Эйнар. – На лице у Иисуса видна печать перенесённых страданий, а этому языческому богу, похоже, были чужды всяческие страдания.
Олег бросил на Эйнара внимательный взгляд, поражённый его проницательностью и глубиной мысли.
Поначалу этот день не предвещал ничего особенного. С раннего утра Олег отправился на рыбалку вместе с Хэльмаром и ещё пятью данами. Они взяли лодку у знакомого местного рыбака и вышли в море там, где низкая песчаная коса образовывала нечто вроде лагуны.
Синева небес сливалась у горизонта с морской синевой. Вольный ветер гнал к берегу небольшие волны.
Лодка покачивалась на волнах, это навевало разнеживающую дрёму. Даны беззвучно посмеивались, глядя на Олега, развалившегося на носу судёнышка, позабывшего про удочку с наживкой и про всё на свете.
Неожиданно остроглазый Эйнар встревоженно указал рукой в даль.
Там, над морской гладью, возникла гряда белых облаков, которые постепенно обретали чёткость и форму, превратившись в паруса кораблей.
– Кого это несёт нелёгкая? – проворчал Хэльмар.
Он приказал Гутруму и Хальфдану грести к берегу.
Очнувшийся от дрёмы Олег привстал и, прикрыв ладонью глаза от слепящего солнца, стал рассматривать далёкие силуэты приближающихся кораблей. Их было не меньше десятка, они шли вереницей друг за другом. На переднем корабле ярко вспыхивал на солнце обитый медью таран, а на корме развевалось знамя, прикреплённое к длинному древку.
– Это ромейские корабли, – сказал Эйнар, разглядевший на красном полотнище знамени изображение золотого двуглавого орла.
Хальфдан и Гутрум враз стали медленнее работать вёслами.
Виглеф и вовсе предложил продолжить рыбачить, мол, чего опасаться?
– Гребите, гребите! – поторопил гребцов Хэльмар. – Кто знает, зачем сюда идут ромейские корабли? Может, намечается поход на сельджуков, а может, это по его душу. – Хэльмар кивком головы указал на Олега.
Даны мигом всё поняли.
– Ты хочешь спрятать Олега, так? – сказал Эйнар, глядя в глаза Хэльмару. – А ромеям скажешь, что он сбежал. Верно? Но в таком случае виновным останется Ксенон, а ему это не понравится.
– С Ксеноном я договорюсь! – отмахнулся Хэльмар.
Лодка с данами и Олегом вернулась в торговую гавань Родоса, опередив суда ромеев почти на полчаса.
Опасения Хэльмара оказались напрасными. Вскоре выяснилось, что корабли пришли из столицы и доставили на Родос двести христиан – мужчин, женщин и детей, спасшихся от сельджуков после недавнего падения Никомедии. Этот большой город до недавнего времени являлся столицей богатой азиатской провинции ромеев – Вифинии.
Сельджуки завоевали Вифинию ещё три года тому назад. И вот ныне они овладели и Никомедией, расположенной на берегу Мраморного моря.
Кораблями ромеев, прибывшими на Родос, командовал сам друнгарий флота[119] Дамаст Музалон.
С Ксеноном Дамаста Музалона связывала давняя дружба. По этой причине он привёз на Родос тех никомедийцев, которые не пожелали обосноваться в душном и шумном Константинополе, куда и без того сбежалось множество христиан из Малой Азии. Сам Дамаст Музалон был родом из Никомедии, поэтому ему была небезразлична судьба его земляков, разом лишившихся жилья и всего имущества.
Ксенон разместил никомедийцев на постоялых дворах и в пустующих старых казармах близ западной городской стены. Для наиболее знатных беженцев были отведены дома в лучшей части города. Дамаст Музалон со своей семьёй поселился в доме Ксенона.
Вечером этого же дня на званом ужине в гостях у Ксенона собрались его друзья и родственники, также были приглашены Хэльмар, Олег и Эйнар.
Застолье получилось невесёлым. Пирующие поминали добрым словом христиан, павших в неравной битве с сельджуками при защите Никомедии.
Женщины пришли в траурных платьях, столь же неброско были одеты и мужчины. В самом начале трапезы местный епископ сотворил краткую молитву во упокоение душ христиан, завершивших свой земной путь под вражескими мечами и копьями.
Перед самым пиром Ксенон познакомил Дамаста Музалона с Олегом, при этом заметив, что на этого знатного пленника имеет определённые виды император Никифор Вотаниат. В ответ на это Дамаст Музалон произнёс фразу, которая озадачила Олега и явно смутила Ксенона.
– Я полагаю, – заявил флотоводец, – Олег не совершит ошибку, если не станет служить вчерашнему императору, а предпочтёт служить императору завтрашнему.
Сидя за столом рядом с Хэльмаром и Эйнаром, Олег обдумывал сказанное Дамастом Музалоном, ибо это было сказано им явно неспроста. Олег то и дело поглядывал на соседний стол, за которым расположились Ксенон, Дамаст Музалон и их жёны. Разгорячённый вином Дамаст Музалон весьма резко отзывался о Никифоре Вотаниате, который, по его мнению, намеренно ослабил гарнизон Никомедии. Никифор Вотаниат не стремится защищать азиатские владения Византии от полчищ сельджуков, говорил Дамаст Музалон, поскольку он больше дорожит европейскими провинциями империи.
