Победа при Киноссеме необычайно прославила Олега. Этот успех стал ещё более значимым на фоне неудач Ксенона, который так и не смог вытеснить сельджуков за отроги Тавра и даже потерял недавно отвоёванные города. Ксенон и его военачальники по возвращении в Киноссему с удивлением взирали на пленных сельджуков, на захваченных лошадей, на груду вражеского оружия. Особенно их обрадовала смерть Унсал-бея.
Ксенон не удержался от того, чтобы с шутливой язвительностью заметить Посиду:
– Я же говорил тебе, Посид, что не крепости, а войско избавит эту землю от сельджуков.
Посид не остался в долгу:
– Эти слова пристало говорить Олегу, но не тебе, Ксенон. Ты бесславно вернулся под защиту крепостных стен.
Над Тмутараканью бушевала гроза. Свинцовые с проседью тучи нависали над городом. На улицах и во дворах тревожно шелестели листвой тополя и платаны.
Тёмно-бирюзовые воды обширного залива были покрыты мелкой рябью. Если в гавани Тмутаракани, укрытой длинным мысом, море было спокойно, то за мысом стихия вздымалась пенными гребнями волн. Морские мутные валы сплошной чередой накатывались на берег, усеянный рыбачьими лодками, перевёрнутыми кверху днищами.
Тучный Барух, кутаясь в плащ, спешил по узкой улице к дому своего давнего приятеля Рахмила. Улица была пустынна: надвигающаяся гроза разогнала горожан по домам. Опустел и рынок. Барух тоже закрыл свою торговую лавку на замок, видя, что надвигается сильная непогода.
«Зачем я понадобился Рахмилу?» – недоумевал Барух.
Остановившись возле знакомых ворот, Барух несколько раз ударил по ним деревянной колотушкой, висевшей на верёвке.
В центральном помещении дома, куда слуга привёл Баруха, за овальным столом восседали хозяин дома, два его брата, а также купец Гилел и ростовщик Хаим.
– Я прочёл твою записку, Рахмил, но ничего из неё не понял, – сказал Барух после обмена приветствиями. – А твой посыльный, принёсший записку, исчез столь быстро, что я не успел его ни о чём расспросить.
– Присаживайся к столу, любезный Барух, – сухо промолвил Рахмил. – Скоро ты обо всём узнаешь.
Барух оглядел всех присутствующих, сидевших вокруг стола с каменными лицами, и опустился на свободное место между Гилелом и Хаимом.
Всеобщее молчание тяготило Баруха, полагавшего, что его собираются втянуть в какой-то заговор. Не выдержав, он громко спросил:
– Кого мы ещё ждём? – Барух кивнул на свободный стул. – И что здесь затевается?
– Обещаю тебе, дружище, скоро ты всё узнаешь, – так же сухо ответил Рахмил. – А ждём мы Зораха, который всегда и всюду опаздывает.
– Уж этого у Зораха не отнять! – мрачно усмехнулся Фавл, старший брат Рахмила.
Опять повисла долгая пауза.
– Но всё-таки по какому поводу это собрание? – вновь не утерпел Барух. – Если дело касается денежных расходов, то я…
– Дело касается твоей жизни, друг мой, – раздражённо обронил Хил, младший брат Рахмила. – И наших жизней тоже.
От изумления и растерянности глаза Баруха округлились, а его рот открылся сам собой. Теперь Барух уже не сомневался: случилось явно что-то плохое! И это плохое неизбежно должно коснуться всех купцов Тмутаракани, а значит, и его, Баруха, в том числе.
«Что же произошло? – ломал голову трусоватый Барух. – Где этот проклятый Зорах?»
Наконец пожаловал и Зорах. Усаживаясь за столом, он вслух сетовал на дождливое лето. Из-за плохой погоды ныне плохо уродился лён, а это чревато убытками ему, Зораху, ведь он перешёл с торговли шерстью на торговлю льняными тканями.
– Мы собрались здесь, чтобы обсудить нечто более важное, – вежливо прервал Рахмил сетования Зораха.
– Что именно? – спросил Зорах. – Нашу тяжбу с фряжскими купцами?
Рахмил досадливым жестом велел Зораху умолкнуть. Затем он указал рукой на Гилела и промолвил:
– Как вы знаете, друзья, Гилел имеет обширную торговлю скотом и изделиями из кожи в восточных провинциях Ромейской империи. С тех пор, как Малую Азию наводнили безбожные сельджуки, вся торговля там пришла в упадок. Но с воцарением Алексея Комнина ромеи стали чаще побеждать сельджуков и отвоевали у них всё эгейское побережье Азии. Недавно войско ромеев изгнало сельджуков из Вифинии, взяв штурмом самый большой тамошний город – Никомедию.
Гилел случайно оказался в Никомедии сразу после ухода оттуда сельджуков. Ему посчастливилось своими глазами увидеть Алексея Комнина и его свиту. Гилел был приглашён на пир по случаю очередной победы ромеев.
Рахмил сделал короткую паузу, потом продолжил:
– Так вот, на пиру у василевса Гилел увидел… Кого ты там увидел, Гилел?
– Я увидел там русского князя Олега Святославича, – сказал Гилел. – Он меня не узнал, а может, просто не заметил, ведь гостей на пиру было великое множество. Но я-то его сразу узнал!
– Стало быть, Олег жив! – воскликнул Барух со смесью испуга и удивления в голосе.
