Всеволод Ярославич грозно разговаривал с посланцами Владислава Германа. Тем не менее дать немедленный отпор польскому вторжению он не мог. К этому времени его сын Владимир уже вернулся в Смоленск, а, чтобы собрать войско из киевлян, черниговцев и переяславцев, требовалось дней десять.
Но тут Всеволода Ярославича выручили братья Ростиславичи, которые дружно и без промедления выступили на подмогу к Давыду Игоревичу по первому его зову.
Война с поляками была скоротечной, полной всяких неожиданностей и хитростей.
У городка Устилог, что на Буге, польское войско, идущее прямиком на Владимир, столкнулось с дружиной Давыда Игоревича. Произошёл встречный конный бой, в котором поляки одержали верх благодаря своей многочисленности. Однако во время преследования волынской дружины польские конники угодили в засаду. Укрывшиеся в лесу венгерские всадники, ударив в спину зарвавшимся полякам, произвели среди них настоящий переполох. Подоспевшая польская пехота спасла своих рыцарей от полного разгрома.
На другой день поляки подступили к Устилогу, жители которого открыли им ворота. Но едва польские конники вступили в город, как из-за частоколов, из переулков, с крыш домов в них полетели камни и стрелы. Тотчас была опущена железная решётка в воротной башне. Передовой польский отряд оказался отрезанным от своего основного войска. Со стороны ближнего леса показались атакующие сотни волынской дружины и пешая владимирская рать под чёрно-красным знаменем с позолоченным ликом Спасителя.
Пока поляки отбивались от волынян, их отряд, окружённый в Устилоге, погиб весь до последнего человека.
Наконец волынские полки отступили обратно в лес. Польский князь бросил свою пехоту на штурм Устилога. Поляки карабкались по лестницам на стены. Защитники города сыпали на головы штурмующих горячую золу, лили кипящую смолу. К вечеру все приступы были отбиты.
Польский князь оказался в затруднительном положении. Спешно выступив в поход, он не взял с собой осадные машины, дабы не замедлять движение войска на размытых дождями дорогах. Теперь Владислав Герман не знал, что делать. Устилог был хорошо укреплён. Городские валы достигали в высоту семи саженей, на них возвышались стены из дубовых брёвен в четыре сажени высотой. С двух сторон город омывали воды реки Буг. Там, где не было реки, вдоль крепостного вала шёл глубокий ров, заполненный водой из Буга.
Вдобавок дожди сменились густым снегопадом. Всё вокруг преобразилось, вмиг побелев. Снегопад был такой густой, что ничего нельзя было различить в десяти шагах.
В ожидании ясной погоды польские воеводы не гнали своих воинов на штурм. Тем временем немецкий отряд, которым кроме Ярополка также верховодил граф Орламюнде, от города Червена двинулся к городу Белзу. Собственно, именно немцы подталкивали нерешительного Владислава Германа к захвату не только червенских городов, но и всего Побужья и Волыни. Дабы польский князь чувствовал себя смелее, германский король дал ему в помощь графа Орламюнде и его вассалов под благовидным предлогом освобождения из плена Ярополковых жены и тёщи. Первая доводилась графу Орламюнде дочерью, вторая – женой.
Под Белзом немцы наткнулись на объединённое войско братьев Ростиславичей. Граф Орламюнде, имевший шестьсот закованных в латы рыцарей, четыре тысячи тяжеловооружённых пехотинцев и пятьсот лучников, с удивлением и пренебрежением окинул взглядом небольшое русское войско, в котором было не более пятисот всадников и около трёх тысяч пешцев.
– Эти братья хотят разбить нас столь малым воинством? – презрительно усмехнулся граф Орламюнде, обратившись к Ярополку.
– Напрасно смеёшься, дорогой тесть, – хмуро произнёс Ярополк. – Я хорошо знаю Ростиславичей. Мне доводилось сражаться с ними. Они – воители хоть куда!
В этот заснеженный ноябрьский день надменный граф Орламюнде в полной мере оценил правдивость слов своего зятя. Едва немецкий конный клин врезался в дружину Ростиславичей, то успех сначала сопутствовал немецким рыцарям. Свежевыпавший пушистый снег очень скоро покрылся телами павших русичей, их брошенными красными щитами и длинными копьями. Стяги Рюрика и Володаря колыхались в самой гуще галицких и перемышльских дружинников, которые нещадно погоняли коней, спасаясь бегством от грозного врага. Над заснеженным полем звучал громогласный победный немецкий клич: «Гот мит унс!»[129]
Граф Орламюнде летел на огромном вороном коне, укрытом длинной белой попоной с чёрными крестами. Торжествующая радость клокотала в его груди. Граф видел, что русской коннице некуда деться. Сейчас его храбрые франконские витязи прижмут русичей вон к тем холмам, что длинной грядой вздымаются впереди, и спасения у Ростиславичей не будет. Графу очень хотелось пленить Рюрика, который был зятем великого киевского князя, чтобы обменять на него свою жену и дочь.
Неожиданно бегущая от немцев русская конница вдруг исчезла из глаз. Только что впереди мелькали красные плащи русичей, разномастные крупы их коней – и вот их не стало. Словно сквозь землю провалились!
Граф Орламюнде выругался, не понимая, как такое могло случиться.
