Погостив три дня в Новгороде-Северском, Олег затем продолжил свой путь вдоль реки Десны ко граду Чернигову. В пути у Олега не раз щемило сердце от нахлынувших воспоминаний. В этих лесистых холмистых краях Олегу довелось в прошлом в рядах черниговской дружины участвовать в преследовании половецкой орды хана Шарукана. В этих же краях Олег вместе с Борисом Вячеславичем спешно собирал пешую рать перед роковой для них битвой у села Нежатина Нива. По этим светлым лиственным лесам Олег уходил от преследования с остатками своей дружины и с телом Бориса…
В Чернигове Олег встретился с Владимиром и его женой Гитой. В своё время Владимир принимал участие в сожжении Чернигова, а в сражении у Нежатиной Нивы приведённые Олегом касоги перебили много Владимировых гридней. Сам Владимир в той сече был ранен стрелой в ногу. Потому-то Гита сделала всё, чтобы между её мужем и Олегом не промелькнуло и тени отчуждения.
После той жестокой межкняжеской распри Чернигов был отстроен заново. И хотя городские улицы и переулки ныне пролегали там же, где и раньше, придирчивый глаз Олега подметил много новшеств.
Всё Предгородье, сплошь и рядом застроенное домами из свежеотёсанных брёвен, выглядело уже не таким, каким запомнился Олегу с юных лет этот самый обширный квартал Чернигова. И ремесленное предместье за речкой Стриженью ныне было совсем другим. Олег словно очутился в другом городе, где не бывал раньше. Только в Окольном граде и в Детинце всё оставалось по-прежнему. Так же гордо возносился к небу главный купол белокаменного Спасо-Преображенского собора. Княжеский дворец из белого камня всё так же радовал глаз фигурными изразцами на стенах между узкими, закруглёнными кверху окнами, блестевшими на солнце шестиугольными ячейками из разноцветного стекла.
Олег в глубокой задумчивости бродил по широкому княжескому двору, окружённому конюшнями, кузницей, баней и другими строениями. Здесь всё дышало памятью о днях его детства и юности. Даже видневшиеся за высоким тыном терема бояр, потемневшие от времени, были неразрывно связаны с Олеговыми воспоминаниями. Находясь в плену на чужбине, Олег вспоминал эти терема такими, какими он видел их из окна своей светлицы. И княжеский сад, с вишнёвыми и яблоневыми деревьями, очень много значил для Олега. Летними вечерами, притаившись в тени деревьев, Олег, ещё будучи подростком, любил слушать, как его мачеха поёт у раскрытого окна печальные саксонские баллады.
Пребывая во власти воспоминаний, Олег долго прогуливался по саду.
Здесь Олега отыскал Владимир, сообщивший ему, что ко княжескому дворцу пришла большая толпа знатных черниговцев.
– Бояре черниговские желают видеть тебя, брат, – сказал Владимир. – Выйди к ним, порадуй их.
Олег поспешил на красный двор, предчувствуя, что ему предстоит волнительная встреча с бывшими соратниками, которые поддержали его в противостоянии с дядьями десять лет тому назад. Едва Олег появился во дворе, как бояре гурьбой обступили его со всех сторон, оттеснив от него Владимира, который поднялся на высокое дворцовое крыльцо и оттуда взирал на происходящее. Бояре поочерёдно тискали Олега в своих объятиях, кто-то со слезами на глазах, кто-то с радостными восклицаниями, словно не веря, что лицезреют любимого из сыновей Святослава Ярославича живым и невредимым после всех злоключений.
Сюда пришли и старики, такие как Алк с Веремудом, и Олеговы ровесники, и совсем молодые бояричи… Всего на княжий двор пожаловало не менее шестидесяти человек в богатых одеждах. Среди знакомых лиц Олегу особенно приятно было видеть Регнвальда, Инегельда, Потаню и Воибора. С ними ему довелось некогда плечом к плечу участвовать во многих битвах.
– Ну вот, княже, не удалось твоему отцу уничтожить Олега Святославича! – с торжеством в голосе крикнул Владимиру боярин Алк. – Тщился ворон сокола одолеть, да сам без перьев остался!
Алк громко расхохотался.
Вслед за этой репликой Алка посыпались другие, не менее язвительные, сопровождаемые дружным смехом.
Владимир, не проронив ни слова, удалился во дворец, а его место на крыльце заняли гридни с суровыми лицами и с короткими копьями в руках.
Ещё долго шумели на красном дворе черниговские бояре, полагавшие, что пришла пора решительной битвы со Всеволодом Ярославичем. Олегу с немалым трудом удалось утихомирить бояр. Он твёрдо заявил им, что отныне намерен все споры с великим князем решать не мечом, а путём переговоров. Наконец бояре разошлись по домам. По их лицам было видно, что многие из них недовольны миролюбием Олега.
– Я уже хотел собирать свои пожитки и перебираться в Любечский замок, – такими словами встретил Владимир Олега, когда тот появился в дворцовых покоях. – Я уж решил, что бояре черниговские сегодня же посадят тебя на черниговский стол. Что и говорить, брат, в Чернигове у тебя сторонников полным-полно! Мои-то сторонники в Киеве да в Переяславле.
– Сиди, где сидишь, брат, – сказал Олег. – Я не ищу под тобой Чернигова. Хочу, чтоб всё было без ненависти и по закону. К сожалению, боярам местным я это втолковать не смог.
