– Если мне не изменяет память, ты – Олег Святославич, двоюродный брат моего покойного мужа, – сказала Кунигунда, внимательно приглядевшись к Олегу.
Олег предложил Кунигунде сесть на стул.
Но тут вмешался Всеволод Ярославич, который грубым тоном повелел молодой женщине раздеться донага.
– Сейчас, племяш, ты увидишь её подлинную красоту! – ухмыльнулся Всеволод Ярославич, подмигнув оторопевшему Олегу.
Кунигунда наградила великого князя взглядом, полным ненависти. Обнажаться она явно не собиралась. Тогда Всеволод Ярославич бесцеремонно шлёпнул Кунигунду ладонью пониже спины.
– Шевелись, краса моя! – рявкнул великий князь, пребывавший во власти какого-то нездорового возбуждения. – Уж тебе-то нечего стыдиться своей наготы!
Кунигунда принялась несмело возражать, одновременно пытаясь разжалобить Всеволода Ярославича, однако лишь сильнее рассердила его. С бранью на устах великий князь сорвал с головы Кунигунды золотую диадему и повой, швырнув всё это себе под ноги. Затем он принялся стаскивать платье с испуганной немки, осыпая её пощёчинами, дабы сломить её сопротивление. Поскольку стащить платье с Кунигунды великому князю никак не удавалось, он разорвал на ней платье и исподнюю сорочицу, разбрасывая обрывки одежд по полу.
Из уст Всеволода Ярославича так и сыпались язвительные упрёки в адрес Кунигунды, в которых явственно звучали месть и ревность:
– Ты же любишь глаза таращить на статных молодцев. Было дело, ты сама задирала юбку перед Ростиславом! Чего краснеешь, паскудница?.. Иль скажешь, что не грешила ты с Ростиславом?! Поверти же задом и перед Олегом Святославичем, этот витязь Ростислава за пояс может заткнуть. Ну, чего ты отворачиваешься?.. Покажи грудь свою моему гостю, дабы он оценил тебя по достоинству!..
Утомившись, Всеволод Ярославич отпустил Кунигунду, сел в кресло и принялся пить какое-то целебное снадобье из небольшой чаши, стоявшей на столе рядом с книгами.
Олег сидел на стуле с каменным лицом.
Обнажённая Кунигунда с царапинами от пальцев великого князя на плечах и бёдрах стояла в трёх шагах от Олега, закрыв руками красное от стыда лицо.
Олег не мог оторвать взгляд от голой Кунигунды, все округлости тела которой не могли не усладить даже самый придирчивый мужской глаз. Впрочем, нагота Кунигунды не была полной, поскольку её руки по-прежнему были обтянуты длинными рукавами, до которых великий князь так и не добрался.
Олег велел Кунигунде подойти к нему. Она безропотно повиновалась, отняв ладони от лица.
Коснувшись пальцами едва заметного шрама на правой ноге Кунигунды чуть выше колена, Олег спросил как ни в чём не бывало:
– Откуда это у тебя?
– С лошади упала, – тихо ответила Кунигунда.
– Так ты любишь кататься верхом? – Олег ободряюще стиснул своими сильными пальцами маленькую кисть Кунигунды.
– Люблю, – так же тихо проговорила немка.
– Небось каждый день выезжаешь на коне за городские стены, а? – Олег посмотрел в глаза Кунигунде, поднявшись со стула.
Кунигунда отрицательно мотнула головой, её растрёпанные косы упали ей на грудь.
– При живом муже я часто верхом каталась, – сказала она, – а ныне великий князь запрещает мне даже думать об этом.
– Отчего же так, дядюшка? – обратился Олег к великому князю.
– Этой паскуднице дай волю, она живо удерёт от меня! – проворчал Всеволод Ярославич. – И я останусь без жены-красавицы. Пусть во дворце сидит, неча ей свой прекрасный зад об седло сбивать.
– У вас с Кунигундой разве не обоюдное желание сочетаться браком? – спросил Олег.
– Не хочу я этого замужества! – вырвалось у Кунигунды. Она упала на колени перед Олегом, вмиг забыв про свою наготу. – Олег, избавь меня от этого страшного старика!
– Что ты сказала? – гневные глаза Всеволода Ярославича пронзили Кунигунду. – Вот я тебя угощу плетью, паскудница!
Великий князь вскочил с кресла, ринувшись к стоящей на коленях Кунигунде.
Олег заслонил собой молодую женщину.
– Не дело это, дядюшка! – осуждающе произнёс он. – Ты ведь христианин, а не бохмит[133] какой-нибудь, чтобы при живой жене вновь жениться. Что скажет на это твой тесть, хан Терютроба?
Всеволод Ярославич небрежно махнул рукой, опять усаживаясь в кресло.
– Помер Терютроба в прошлом году, – обронил он.
В душе Олега невольно шевельнулось чувство мстительного удовлетворения. Ему сразу вспомнилась битва на реке Хорол с ордами днепровских ханов, возглавляемых Терютробой. Могучего союзника лишился Всеволод Ярославич!
«Что ж, дядюшка, пора потолковать о наших с тобой уговорах», – подумал Олег и завёл речь о Чернигове.
– Коль исходить из условий договора, изложенного мне в письме пятью годами ранее, то в следующем году я должен вступить во владение Черниговом, дядюшка, – сказал Олег, подняв Кунигунду с колен и укрыв её своим плащом.
При этом Олег легонько подтолкнул Кунигунду к двери.
Робко сделав два шага, Кунигунда оглянулась на великого князя.
– Ступай, ступай! – ворчливо бросил ей Всеволод Ярославич.
