Ода поначалу обрадовалась новому увлечению Изяслава, полагая, что красавица-полька, которая была на пятнадцать лет её моложе, отныне станет безраздельно властвовать в опочивальне великого князя. Но не тут-то было. Изяслав по-прежнему держал Оду при себе как наложницу, находя особенное удовольствие наслаждаться её прелестями после совокупления с Эльжбетой.
Постельничему, прибиравшему великокняжескую ложницу, Изяслав любил говорить, переспав с Одой, мол, такова его месть германскому королю за всё плохое. Если же в постели с Изяславом оказывалась Эльжбета, тогда месть великого князя предназначалась Болеславу за плохое гостеприимство.
Коснячко, частенько обедавший вместе с Изяславом, не раз слышал от него, мол, покуда воевода «дрых, как сурок», он тем временем «долбал своим мощным мечом Германию и Польшу».
Наконец дошло до того, что Изяслав всё чаще стал совокупляться одновременно с Одой и Эльжбетой. При этом ему нравилось всячески унижать своих наложниц, доводить их до полного изнеможения, измышляя вместе с постельничим всё новые способы совокупления.
Постельничим у великого князя был тридцатилетний детина по имени Спирк, потерявший в сражении левый глаз и два пальца на правой руке. За свою верность и храбрость Спирк и получил столь выгодную должность.
Для Изяслава Спирк был не просто постельничим, он был также его телохранителем, поверенным многих тайн и собеседником во время затяжных попоек. Заметив, что Ода и Эльжбета испытывают отвращение к недалёкому, грубому и страшному на вид Спирку, Изяслав, стремясь насладиться их унижением, иногда позволял постельничему силой овладеть любой из них.
Для Оды сущим наказанием стало её умение петь и играть на лютне, поскольку Изяслав перед сном любил послушать какую-нибудь саксонскую балладу. Побывав в Германии и неплохо зная немецкий язык, Изяслав порой разговаривал с Одой по-немецки. Обычно Изяслав переходил на немецкий язык, если ему приходилось просить о чём-то Оду.
…Однажды Изяслав Ярославич на несколько дней уехал в Вышгород.
За Одой и Эльжбетой должен был присматривать Спирк. Он делал это столь усердно, что не только трапезничал с пленницами, но даже ходил вместе с ними в баню, дабы везде и всюду слышать их разговоры. В бане Спирк нагонял такого жару, что несчастные женщины соглашались на всё, лишь бы поскорее вырваться из этого пекла. Спирк пользовался этим, именно в бане принуждая пленниц отдаваться ему.
Но даже осторожный и предусмотрительный Спирк как-то раз недоглядел. Он приказал одному из княжеских гридней проводить Оду из бани в её покои. Случайно этим гриднем оказался Бажен, сын Богуслава.
Оде не нужно было много времени, чтобы рассказать Бажену о том, как она страдает и как уповает на его помощь, которая будет непременно вознаграждена. Бажен не раз слышал от старших дружинников, что Изяслав Ярославич намеренно не отпускает от себя Оду. Великий князь желает обиняками вызнать у неё, куда они с Борисом Вячеславичем спрятали сокровища, вывезенные из казны. Тщательные поиски золота в Вышгороде результата не принесли.
Падкий на деньги Бажен согласился помочь Оде бежать, уловив в её обещании щедрой награды явное подтверждение тому, что ей ведомо место сокрытия пропавших сокровищ. К тому же Бажен рассчитывал и на другую награду от Оды, коей однажды она его побаловала.
Выполняя наставления Оды, Бажен в тот же день встретился с Регелиндой и взял у неё сонный порошок, который лекари подсыпали в пищу Святославу Ярославичу, когда того мучили сильные боли в спине. Регелинда же должна была приготовить лошадей и ждать в условленном месте. Ода собралась бежать к Давыду Игоревичу в Канев.
О своём намерении бежать из дворца Ода не сказала Эльжбете ни слова, опасаясь, что Бажен не сможет вызволить из неволи обеих пленниц. Однако в тот вечер подвыпивший Спирк так долго насиловал Эльжбету, что довёл её до слёз. Ода вступилась за несчастную польку, тогда Спирк набросился на неё, повалив прямо на пол. Ода весьма умело изобразила удовольствие, которое якобы подступило к ней против воли. Отдаваясь Спирку, Ода исходила блаженными стонами, закатывая глаза и обнимая своего мучителя за шею.
Насладившись Одой, Спирк в изнеможении повалился на медвежью шкуру, которой был застелен пол комнаты. Ода подошла к столу и налила вина в две чаши, подсыпав в одну большую дозу сонного порошка. Это увидела Эльжбета, но не сказала ни слова, встретившись глазами с Одой.
Взяв чашу с вином из рук Оды, Спирк осушил её, крякнув от удовольствия. Забравшись на ложе, он стал подзывать Оду к себе, чтобы вновь овладеть её телом. Ода попросила Спирка дать ей возможность чуточку отдохнуть и допить вино.
– Ну, ежели токмо чуточку, – похотливо улыбнулся Спирк и широко зевнул.
Через минуту его голова упала на подушку.
– Ты отравила этого мерзавца? – спросила Эльжбета.
– Нет, лишь усыпила, – ответила Ода, натягивая на себя платье. – Собирайся-ка в путь, моя дорогая.
