В полночь, во время очередной смены стражи во дворце, в княжеской опочивальне появился Бажен, одетый как стражник: в голубую свитку, красный плащ и красные сапоги. В руках у него было короткое копьё, на поясе – кинжал в ножнах.
Бажен не стал возражать, когда Ода сказала ему, что Эльжбета бежит вместе с ней. Он велел женщинам снять длинные платья и облачиться в мужскую одежду. В мешке, который принёс Бажен, оказались мужские порты, рубаха, плащ, шапка с лисьей опушкой и пара красных сапог.
Всю принесённую Баженом мужскую одежду Ода отдала Эльжбете, сама же облачилась в одежду Спирка, спящего беспробудным сном. Порты и рубаха были ей явно велики, но наброшенный на плечи плащ скрывал это. Свою шапку Бажен отдал Оде, чтобы та спрятала под ней свои длинные волосы.
Когда переодевание было закончено, Бажен критически оглядел Оду и Эльжбету. Обе смахивали на миловидных юношей в воинских плащах благодаря своему невысокому росту и стройному телосложению.
– С Богом! – Бажен перекрестился.
Он шагнул к двери, но Эльжбета остановила его, схватив за руку. Другой рукой она выхватила из ножен кинжал, висевший на поясе у Бажена. Ни Ода, ни Бажен не успели понять, что задумала Эльжбета, ни тем более помешать ей. Всё произошло быстро.
Подскочив к ложу, где спал Спирк, Эльжбета взмахнула кинжалом и отсекла постельничему его детородный орган по самое основание. Подержав кровоточащую мужскую плоть на своей ладони, полька с торжествующим видом швырнула её спящему Спирку на грудь.
Вытерев краем простыни кровь с кинжала, Эльжбета вернула оружие Бажену.
Гридень сначала привёл своих спутниц в караульное помещение, где никого не было в этот поздний час. Бажен вручил женщинам по короткому копью, кратко объяснив, что им делать в случае опасности, куда бежать и где затаиться.
– Мы не побежим, – твёрдо заявила Ода. – Мы будем сражаться, но вырвемся отсюда!
– Лучше смерть, чем ложе Изяслава, – вставила Эльжбета, настроенная не менее решительно.
– Тогда возьмите ещё и кинжалы, в ближней схватке они незаменимы. – Бажен достал из сундука два клинка в ножнах. – Коль дело дойдёт до схватки, то копьём лучше всего разить в живот, а кинжалом – в лицо и шею. Да действуйте молчком, чтобы голосом не выдать себя.
Шагая по полутёмным залам и переходам огромного дворца, Бажен и его спутницы всё время держались в затылок друг другу, как и надлежало передвигаться стражам при смене караулов. Дважды Бажену приходилось называть пароль и объяснять караульным, откуда и куда он ведёт двух сменившихся стражей.
Уже при выходе из дворца сотник, остановивший Бажена, вместо пароля вдруг спросил, откуда взялись эти два красивых воина, их он не видел раньше.
– Прислал на днях нашему князю Болеслав Польский, – мигом нашёлся Бажен. – Они и по-русски-то еле кумекают. Им велено охранять польку, зазнобу княжескую.
Сотник понимающе закивал головой и с усмешкой проговорил:
– Видать, дорожит Эльжбетой Изяслав Ярославич, коль такую милость ей оказывает. Может, он для Оды немцев наберёт, а?
– Про то не ведаю, – ответил Бажен. – Но по мне лучше поляки, чем немцы.
– Что верно, то верно, – отозвался сотник, дав знак стражникам отворить тяжёлые двери, которые являлись последним препятствием для двух беглянок на пути к свободе.
Семь лет не видел Олег брата Романа и при встрече поразился его стати и красоте.
Роман был всего на год моложе Олега, но в свои двадцать восемь лет он выглядел солидно благодаря кудрявой бородке и усам. Роман неимоверно раздался в плечах и смотрелся прямо-таки былинным богатырём. Золотистые вьющиеся волосы, густо ниспадающие на плечи, в сочетании с высоким открытым лбом, прямым гордым носом и большими синими глазами придавали Роману также облик древнего эллинского бога.
– Я вижу, смерть родителя нашего преисполнила дядей наших наглой самоуверенности. Они решили, что вправе дать кому-то из Святославичей княжеский стол, а кого-то обречь на изгойство, – гневно молвил Роман, выслушав невесёлый рассказ Олега.
При этом разговоре присутствовал и Борис Вячеславич.
Олег первым делом повинился перед ним за то, что не внял его вразумлениям и доверился Изяславу Ярославичу.
Борис не стал укорять Олега, сказав лишь, что теперь-то Олег знает, кто ему друг, а кто – враг.
– Я намереваюсь вести полки на Русь и биться с дядьями за Чернигов, – решительно произнёс Борис. – Пойдёшь со мной, брат?
– Конечно, пойду, – без колебаний ответил Олег. Он взглянул на Романа: – А ты пойдёшь с нами?
– Я бы с радостью, – вздохнул Роман, – но у меня здесь своя война не окончена.
– Он всю Тавриду завоевать хочет, – пояснил Олегу Борис. – С его войском это можно сделать.
– У тебя дружина тоже не слабее моей! – Роман усмехнулся, сверкнув белыми ровными зубами.
Он протянул руку и дружески хлопнул Бориса по плечу.
Олегу невольно бросилось в глаза то, с какой глубокой симпатией относятся друг к другу два этих красавца-витязя.
