Боярин Богуслав, дабы не поплатиться головой за отчаянную смелость своего сына, предпочёл укрыться не где-нибудь, а у полоцкого князя. Именно это обстоятельство и навело Изяслава на мысль, что обе беглянки наверняка подались туда же. Соглядатаи Изяслава, возглавляемые Спирком, который из постельничего превратился в главного прелагатая[71], обшарили все города и веси земли Киевской, побывали в Переяславле, Чернигове и Владимире. Но всё было напрасно.
Изяслав окончательно уверился в том, что Ода и Эльжбета нашли прибежище у Всеслава в Полоцке.
Сильнее всего Изяслава раздражали слухи, ходившие по Киеву. Народ на торгу судачил, злорадствуя, мол, две слабые женщины одурачили самого великого князя, да ещё и отомстили ему, кастрировав его верного слугу. Киевляне втихомолку восхищались и князем Всеславом, который даёт приют всем несправедливо обиженным. Сколько ни бьются с полоцким князем сыновья и внуки Ярослава Мудрого, а одолеть никак не могут.
В довершение всего в гости к Изяславу пожаловал его старший сын Святополк и прямо с порога начал выставлять претензии отцу.
– Батюшка, не по-христиански ты поступил, отняв у меня жену, – начал Святополк. – Но я не был на тебя в обиде, поскольку ты дал мне за Эльжбету Вышгород. Видит Бог, прелести Эльжбеты стоят такого отступного. Однако, отняв у меня супругу, ты не сберёг её. Допустил, что Эльжбета сбежала от тебя с каким-то дворцовым стражем. Это не токмо постыдно, батюшка, это смешно! Над тобой смеётся весь Киев!
– Ты зачем приехал? – набросился на сына Изяслав. – Какого рожна тебе надо? Насмехаться надо мной собрался?
– Насмехаться я не собираюсь, – ответил Святополк с видом оскорблённого достоинства. – Я за отступным приехал.
– Каким отступным? – не понял Изяслав. – Говори толком!
– Отец, ты упустил Эльжбету, значит, за это с тебя причитается отступное, – пояснил Святополк. – Что тут непонятного?
– Ах, вот оно как! – По лицу Изяслава расплылась мина коварного ехидства. – Чего же ты хочешь, сынок? Случаем, не стол киевский?
– Нет, отец. – Святополк покачал головой. – Стол киевский я требовать у тебя не вправе.
– Ну, слава Богу! – Изяслав размашисто перекрестился и отвесил поклон Святополку. – Вот радость-то привалила! Чадо моё стол киевский мне оставляет.
– Перестань, отец, – чуть брезгливо скривился Святополк. – Давай лучше сядем и спокойно потолкуем.
Отец и сын уселись напротив друг друга.
– Я полагаю, батюшка, ты должен мне отсыпать двести гривен серебра в виде отступного за сбежавшую Эльжбету, – сказал Святополк. – Ведь получается, что по твоей вине Эльжбета и от меня сбежала. По-моему, моё требование справедливо. А по-твоему?
Изяслав сверлил Святополка неприветливым взглядом из-под нахмуренных бровей.
– А по-моему, сыне, засиделся ты в Вышгороде без дела, – после долгой паузы проговорил Изяслав. – Пора тебе седлать коней, поднимать полки и двигать в поход на Полоцк, благо дорога туда тебе ведома. Ты однажды уже сидел князем в Полоцке. Там ты вновь обретёшь свою ненаглядную Эльжбету, возьмёшь отступное у Всеслава. И не двести гривен, а сколь пожелаешь.
– Ка… кой ещё поход? – Святополк изменился в лице. – Зима же скоро.
– Со Всеславом токмо зимой и надо воевать, – подбодрил сына Изяслав. – Вспомни, как мы разбили его на Немиге-реке. В самую стужу!
– И ты пойдёшь в поход на Полоцк? – спросил Святополк.
– Я не пойду, сынок. – Изяслав печально вздохнул. – Стар я уже для этого. Мне стол киевский блюсти надо. И сокровища из казны разыскивать, кои Борис Вячеславич похитил и где-то спрятал.
– Одному мне со Всеславом не совладать, – хмуро произнёс Святополк.
– Владимир Всеволодович с тобой пойдёт, – успокоил сына Изяслав. – Он и главенствовать будет. С большой силой пойдёте. Чтоб от Полоцка одни головешки остались! Привезёшь мне голову Всеслава, так и быть, отсыплю тебе двести гривен серебра. Идёт?
– Идёт, – уныло пробормотал Святополк, не любивший ратные труды.
Киевские, вышгородские и смоленские полки выступили на Полоцк в середине декабря, когда зимняя стужа сковала льдом реки и озёра. Им навстречу по заснеженным дорогам двигалась рать полоцкого князя. Два враждебных войска сошлись под Витебском. Началась долгая осада города Владимиром и Святополком.
Один из соглядатаев Изяслава побывал в Каневе, передав Давыду Игоревичу наказ великого князя: не упустить сбежавших пленниц, если вдруг они вознамерятся пробираться степным путём до черниговских земель или в Польшу.
Ода была восхищена смелостью и благородством юного Давыда Игоревича, который без малейших колебаний предоставил убежище ей и Эльжбете. Давыд Игоревич понимал, что может лишиться стола княжеского, коль Изяслав Ярославич проведает, что беглянки скрываются у него. И всё же он приютил у себя Оду и Эльжбету, а Бажену заплатил двадцать золотых динаров[72] за содействие в побеге.
