– Приболел я, брат, потому и в поход не пошёл, – оправдывался Всеволод Ярославич. – К тому же мы загодя условились с тобой дать возможность сынам нашим разделаться со Всеславом.
– Вот они и «разделались»! – раздражённо бросил Изяслав.
– Полно тебе, брат, – успокаивающе произнёс Всеволод Ярославич. – Витебск сыны наши всё-таки взяли, а сей град укреплён не хуже Полоцка. Лето наступит, снова пойдём войной на Всеслава, теперь уже все вместе пойдём.
– Зимой-то со Всеславом воевать сподручнее, чем летом, – продолжал сокрушаться Изяслав. – Эх, кабы знать, что так всё обернётся, то дал бы в помощь Святополку кого-нибудь из Ростиславичей иль призвал бы сына Ярополка с дружиной из Владимира.
– А ведь я посылал гонца ко Глебу Святославичу, просил его выступить с новгородцами против Всеслава, – вдруг вспомнил Всеволод Ярославич. – Но Глеб почему-то не выступил.
Изяслав так и впился глазами в брата.
– Не выступил, говоришь. И впрямь странно… Ты ведь тесть Глебу, он обязан тебя слушаться. Не иначе, Глеб своим умом решил пробавляться. Мол, на столе новгородском сижу и дядья мне не указчики! А может, в душе Глеб злится на нас за Олега?
Всеволод Ярославич пожал плечами, не зная, что сказать.
– А что, ежели Глеб тайно сносится со Всеславом? – Изяслав озабоченно заходил туда-сюда по просторной светлице. – Что, ежели Всеслав заплатил Глебу серебром, чтобы тот не воевал против него? Иль такого быть не может?
– Не станет Глеб такими делами заниматься, – сказал Всеволод Ярославич. – Не такой он человек.
– Не лепи из Глеба святого, брат, – досадливо отмахнулся Изяслав. – В душу к нему ты заглянуть не можешь. Вот сговорится Глеб со Всеславом за нашей спиной, тогда запоём Лазаря!
Как ни пытался Всеволод Ярославич, но так и не смог убедить Изяслава в том, что Глеб Святославич не способен на подлые дела. Вскоре он уехал к себе в Чернигов.
Изяслав же, поразмыслив, начал действовать.
В начале мая Святополк с дружиной двинулся речным путём к Ильмень-озеру, чтобы сместить Глеба с новгородского стола волею великого князя.
По весне Ода перебралась из Канева в Муром к сыну Ярославу. Вместе с ней в Муром прибыли Регелинда, Бажен и ещё несколько слуг, подаренных Оде Давыдом Игоревичем. Эльжбета так и осталась у Володаря.
Впрочем, в Муроме Ода пробыла недолго. Видя, что Ярослав хоть и старше по возрасту Давыда Игоревича, но слаб характером, Ода переехала в Ростов к Давыду Святославичу. Ей запомнилось, что Давыд Святославич в своё время был недоволен тем, что Всеволод Ярославич переместил его из Новгорода в Ростов. Ода лелеяла надежду сподвигнуть обидчивого и злопамятного Давыда пойти войной на дядей своих, как только на Русь возвратятся Олег и Борис.
Давыд, знавший, что Олег пребывает в Тмутаракани, приезд Оды расценил так: мачеха наконец-то снизошла и до него, оставшись в сорок два года без мужа и без любовника. Уверенности в этом придавало Давыду и то, что Ода держалась с ним необычайно приветливо и при первой встрече на теремном дворе она поцеловала его не как обычно, в щеку, а в уста.
От Оды не ускользнуло то, как улыбается ей Давыд, как пожимает ей руку, когда этого никто не видит, как восторгается её красотой. Оде сразу стал понятен настрой мыслей сластолюбивого Давыда, особенно после первой же беседы с ним наедине.
Ода рассказала Давыду, что Олег и Борис непременно вернутся на Русь, чтобы отвоевать у дядей столы княжеские. И если Давыд поможет им в этом, то в скором времени все главные города на Руси окажутся у братьев Святославичей. Ода говорила о грядущих сражениях и о переменах в княжеской лествице, а в ответ слышала томные вздохи и нескромные намёки из уст Давыда. Мол, вот они наконец-то одни и им никто не мешает.
Давыд попытался обнять Оду, но она слегка отстранилась от него и промолвила, глядя ему в глаза:
– Ты не ответил мне, Давыд. Согласен ли ты воевать со своими дядьями?
– Что?.. – По лицу Давыда промелькнула тень досады. – Конечно, согласен. Токмо я не уверен, что Олег уступит мне Чернигов.
– Зачем тебе Чернигов? – Ода улыбнулась. – Ты можешь сесть князем в Смоленске или Новгороде.
– В Новгороде Глеб княжит. – Давыд завладел рукой Оды, нежно перебирая её тонкие пальцы. – Как же быть с Глебом?
– Глеб уйдёт в Переяславль, – живо нашлась Ода. – Он ведь до недавнего времени там и княжил.
Давыд задумался.
– Ты и впрямь желаешь смерти Изяславу и Всеволоду? – Он посмотрел мачехе в глаза.
– Да, – без колебаний ответила Ода, отняв свою руку у Давыда.
– И тебе хочется, чтобы Олег непременно сел в Чернигове? – вновь спросил Давыд.
Ода почувствовала в голосе Давыда ту уязвлённую ревность, с какой он когда-то постоянно следил за ней, подозревая её в тайной связи с Олегом. Не желая ожесточать Давыда и тем более лишать его сладостных надежд, Ода взглянула на него мягким обволакивающим взглядом. Она придвинулась к Давыду и, не спуская с него глаз, провела кончиком языка по своим губам.
