– Надумал Глеб мечом лучшей доли добиваться, – поведал Оде Гремысл. – Янка известила Глеба, что Всеволод Ярославич согласен уступить ему город Курск, и только. Глеб считает унизительным для себя княжить в Курске. Он намеревается изгнать из Новгорода Святополка Изяславича.
– Давно бы так! – заметила Ода, сидевшая за столом напротив Гремысла.
– Давыд согласился помогать Глебу против Святополка, – продолжил Гремысл. – Давыд перекроет волжский торговый путь, а Глеб тем временем пойдёт с дружиной к Белоозеру, чтобы закрыть для новгородцев верхний переволочный путь из Онежского озера в Белое. Однако с Волги есть ещё один путь до Новгорода – по Оке и Москве-реке через Волок Ламский и Тверь. Вот кабы Ярослав закрыл сей путь возле Мурома иль в устье Москвы-реки, это было бы славно.
Ода оценила замысел Глеба и Давыда, признав его неплохим.
Новгород издревле живёт и богатеет на торговле. Волжский торговый путь важен тем, что в основном по нему поступает зерно в Новгород, земли которого скудны для взращивания хлебных злаков. Если перекрыть переволочный путь у Онежского озера, то новгородцы лишатся соли из своих северных соляных варниц, а также пушнины, которой расплачиваются с Новгородом зависимые от него лесные племена. Путь по Оке есть продолжение торгового пути не только с Волги, но и с Дона, который связывает Новгород с Тавридой и Византией. По донскому речному пути в Новгород сплошным потоком идёт арабское серебро в обмен на меха и моржовый зуб.
Нарушение торговли хотя бы на одно лето неизменно вызовет в Новгороде возмущение купеческих братчин[79], ремесленников, живущих за счёт сбыта своих изделий, мастеров-корабелов, менял и ростовщиков. Вместе с утраченными прибылями может наступить и голод, а это чревато восстанием новгородцев против Святополка.
– Я поняла тебя, воевода, – сказала Ода. – Можешь передать Глебу и Давыду, что окский водный путь будет закрыт дружиной моего сына.
– За это не грех и выпить, княгиня, – улыбнулся Гремысл, падкий на вино.
Ода хлопнула в ладоши, призывая слуг.
В дальнейшем разговоре Ода сказала Гремыслу, выпив с ним за успех задуманного дела, что было бы неплохо отрезать Новгород и от днепровского водного пути.
– Далеконько от Ростова до водного пути «из варяг в греки», княгиня, – вздохнул воевода. – Дабы перекрыть днепровский торговый путь, войска потребуется немало. А где его взять Глебу и Давыду? Да и Святополк медлить не станет, непременно попытается силой устранить преграду для кораблей, идущих с севера на юг и обратно. В этом ему, конечно, поможет Владимир Всеволодович, который сидит в Смоленске.
– А ты скажи Глебу и Давыду, пусть они с полоцким князем в союз вступят, – предложила Ода. – Всеслав Брячиславич свяжет руки Владимиру Всеволодовичу, напав на Смоленск. Глеб и Давыд тем временем разобьют Святополка.
– Тебе бы самой войском верховодить, княгиня. – Гремысл усмехнулся. И тут же нахмурился: – Вряд ли Глеб пойдёт на союз со Всеславом, с которым в прошлом он не раз воевал и от коего много зла претерпел, покуда в Новгороде княжил. К тому же Всеслав за просто так ничего не делает. За содействие он потребует злато-серебро, ещё и обманет, чего доброго.
– Унял бы Глеб свою щепетильность, – поморщилась Ода. – Как будто у него есть выбор!
– Так-то оно так, княгиня, – обронил Гремысл и вновь потянулся к сосуду с вином.
Ярослав без всякого воодушевления узнал о намерении Глеба и Давыда попытаться отнять Новгород у Святополка, но открыто противиться задуманному братьями не стал, видя, что мать всей душой на их стороне. Разделив свою дружину на два отряда, Ярослав поставил заслоны торговым судам, идущим по Оке со стороны Волги и Москвы-реки.
Однако ушлые торговцы, будь то арабы, персы или греки, находили всевозможные обходные пути, пробираясь к Волоку Ламскому по реке Клязьме. Новгородские и немецкие купцы, которых воины Ярослава останавливали на Москве-реке, бросали корабли, перегружали товар на возы и сухим путём двигались к верховьям Днепра, где покупали новые суда в Смоленске и Дорогобуже, чтобы плыть вниз по Днепру до самого моря.
Если Ярослав лишь заворачивал купцов в обратный путь, то Давыд не брезговал и самым откровенным грабежом. Давыд намеренно перебрался в Ярославль, чтобы самолично определять, какой товар выгодно отнять, а какой можно оставить его владельцу. Слухи об алчности Давыда Святославича докатились и до Мурома. Прознали о бесчинствах, творимых Давыдом на волжском торговом пути, и в Новгороде.
Глеб перевёз в Белоозеро всю соль, заготовленную новгородцами на продажу, туда же его дружинники отправляли связки ценных шкурок, захваченные в городищах чуди[80]. Новгородские сборщики дани ни с чем вернулись домой, поскольку Глебовы воины не пустили их дальше Онежского озера.
Купцы и бояре новгородские стали требовать у Святополка, чтобы он шёл с дружиной против Глеба Святославича в Заволочье и одновременно послал другое войско против Давыда и Ярослава.
