Всеволод живо развернул дружину и пешую рать в боевой порядок, намереваясь прижать половцев к реке. Степняков было около восьми тысяч. Половцы отыскали броды на реке и уже собирались переправляться на другой берег, когда внезапно появилось переяславское войско. Подвижная степная конница с громким боевым кличем устремилась на русичей, на скаку выпуская тучи стрел.
Пеший полк переяславцев замер на месте. Пешцы закрылись большими красными щитами, образовав на зелёной равнине нечто похожее на гигантскую красную черепаху. Наклонив длинные копья, ратники ожидали удара конной лавины степняков. Но удара не последовало. В каких-нибудь ста шагах от плотных шеренг русской пехоты половцы повернули коней вспять. Отступая, степняки продолжали обстреливать русичей из луков.
Битва началась на флангах, куда устремилась основная масса половецкой конницы с намерением смять русских дружинников. Там, где сражался Всеволод, сеча была особенно упорной: половцы видели перед собой княжеский стяг и рвались к нему.
Переяславская пехота вновь двинулась вперёд, сминая и рассеивая немногочисленные пешие и конные отряды степняков, пытавшиеся хоть как-то задержать это грозное наступление. Частокол из многих сотен склонённых копий, надвигаясь, неизменно отбрасывал назад храбрых половецких батыров, израненные кони которых дыбились и не слушались седоков. Тысячи красных щитов, утыканные стрелами, были похожи на несокрушимую стену, перед которой оказывалась бессильной дальнобойная мощь половецких луков. Степняки стали искать спасения на другом берегу реки. Поднимая фонтаны брызг, половцы галопом гнали коней по мелководью. Им вдогонку летели русские стрелы. Выбитые из сёдел степные наездники валились под копыта лошадей, вопли раненых сливались с конским ржанием, бряцанием оружия и криками военачальников.
Смятения и неразберихи добавляли пленные русичи, которых половцы тоже пытались перегнать на другой берег. Связанные одной верёвкой по десять – двадцать человек, пленники не могли быстро передвигаться. Они вязли в иле, спотыкались на каждом шагу и падали. На них то и дело налетали половецкие лошади, оставшиеся без седоков.
Всё больше половцев искали спасения в бегстве, всё меньше половецких батыров во главе с беками[82] и беями[83] пытались противостоять русичам.
Всеволод уже торжествовал победу, когда кто-то из воевод крикнул ему, что сзади на них надвигается какое-то неведомое войско.
Выбравшись из сумятицы сражения, Всеволод погнал коня к небольшой возвышенности, поросшей редким кустарником. Там уже собралось около трёх десятков раненых дружинников, которые тревожно переговаривались между собой.
Прикрыв глаза ладонью от солнечных лучей, Всеволод с удивлением стал разглядывать большое конное войско, идущее на рысях из дальнего леса. То, что это идут русские дружины, не вызывало сомнений.
– Не иначе, Изяслав поспешает к нам на помощь, – пробормотал Всеволод.
– Не мог Изяслав добраться сюда так быстро, – возразил воевода Ратибор.
– Тогда это Давыд Игоревич идёт из Канева, – предположил Всеволод.
– Откель у него столько конного войска? – выразил сомнение Ратибор.
– Может, вместе с ним идёт Володарь Ростиславич, – продолжал гадать Всеволод. – Может, торки идут вместе с ними.
Из-за слепящего солнца было невозможно разглядеть княжеские стяги, покачивающиеся над шлемами и копьями воинов. Один из конных отрядов своим вооружением и впрямь напоминал торков.
– Хорошо бы, кабы это были торки, – сказал Ратибор.
Но вот огромное белое облако заслонило солнечный диск. Будто тень упала на землю: всё вокруг враз обрело более чёткие краски и очертания. Неведомая конница была уже так близко, что у передних всадников можно было различить узоры на щитах. Отлично просматривались и знамёна.
Всеволод не поверил своим глазам, когда узнал красного трубящего ангела на чёрном полотнище. Это было знамя Бориса Вячеславича.
– Проклятье! – воскликнул поражённый Ратибор. – Да это же дружина Олега Святославича! Он-то здесь как оказался?
Всеволод посмотрел туда, куда показывал рукой Ратибор.
Сомнений не оставалось. Это были Олеговы гридни на серых в яблоках лошадях. А вон и стяг Олегов с суровым ликом Христа Пантократора в золотом нимбе: точная копия с иконы из Спасо-Преображенского собора в Чернигове.
Дружины Олега и Бориса двигались на флангах, а в центре шёл конный полк, на знамени которого была изображена Богородица, которая считалась покровительницей Тмутаракани.
«Это дружина Романа Святославича! – мелькнуло в голове у Всеволода. – Пожаловали-таки князья-изгои. Хитро подкрались, по-половецки!»
Всеволод отправил Ратибора разворачивать пеший полк, а сам поскакал к своей дружине, надеясь успеть собрать дружинников в кулак. Однако этому намерению Всеволода помешали половцы, которые, воспрянув духом, вновь ринулись на переяславцев.
Тем временем полки князей-изгоев с такой силой врезались в боевые порядки пешего переяславского полка, что с ходу разметали его. Битва превратилась в избиение.
