После военного совета Олег поделился своими мыслями с Борисом. Тот полностью с ним согласился, посмеявшись над опасениями черниговских бояр. Однако беспечность Бориса основывалась не на уверенности в том, что Изяславу не под силу собрать сильное войско, а на твёрдом убеждении, что сколько бы войска ни собрал великий князь, он всё равно будет разбит.
Дружина Бориса была сильна тем, что молодцы в неё отбирались не по знатности, а исключительно по своей удали. Кроме русичей в гриднях у Бориса ходили и ятвяги, и поляки, и берендеи… Во время пребывания в Тмутаракани Борис, благодаря своей золотой казне, увеличил свою дружину вдвое, набрав в неё четыре сотни ясов и касогов, для которых воинские подвиги являются смыслом жизни. Во время битвы на Сожице дружина Бориса прошла сквозь пеший переяславский полк, как нож сквозь масло.
Сам Борис в сече стоил троих. Поэтому он разговаривал с Олегом с бахвальством уверенного в своих силах человека.
– Пущай исполчается на нас дурень Изяслав, – молвил Борис. – Мои витязи покладут его гридней рядком на поле бранном. Самому же Изяславу не уйти от моего меча!
Поздно вечером Олег приказал привести к нему княгиню Анну.
Дружинник из людей Веремуда, поняв превратно желание Олега, перед тем как уйти, похотливо усмехнулся:
– Жёнка у Всеволода Ярославича вельми хороша! Такую в самый раз за косы да на ложе.
– Ступай! – раздражённо бросил гридню Олег.
Анна вступила в светлицу, сопровождаемая двумя безусыми гриднями. Княгиню, видимо, подняли с постели, поскольку её волосы и одежда были в лёгком беспорядке. Против обыкновения на Анне не было никаких украшений. Она выглядела взволнованной и зябко куталась в тёмно-лиловый плащ с бахромой.
– Как здоровье, Аннушка? – участливо обратился к половчанке Олег. – Вот опять свела нас судьба во граде Чернигове. Да ты присядь, чего стоять-то.
– Век бы не видеть мне ни сего града, ни бояр здешних, – сердито проговорила Анна, усаживаясь на стул с высокой спинкой.
– Да ты не кручинься, – ободряюще произнёс Олег. – Завтра поутру в Киев поедешь вместе с детьми.
Анна вскинула глаза на Олега.
– Кто так решил?
– Моё это решение, – твёрдо ответил Олег. – Я ныне князь черниговский.
– А признаёт ли это Изяслав Ярославич? – с беспокойством спросила Анна.
– До Изяслава Ярославича мне дела нету, – небрежно обронил Олег.
– Значит, ты пошёл поперёк воли великого князя, Олег, – с печальным вздохом сказала Анна. – Это грозит тебе немалой бедой.
– Со Всеволодом Ярославичем я постараюсь договориться миром, – после краткой паузы промолвил Олег, – но с Изяславом ни мне, ни Борису толковать не о чем. Либо ему не быть в Киеве, либо нам не жить на белом свете.
– А коль супруг мой не пойдёт на сговор с тобой, Олег? Что тогда будет? – голос Анны дрогнул.
– Тогда Бог нас рассудит… – не глядя на Анну, ответил Олег.
Ещё до первых петухов челядинцы подняли с постели княгиню Анну и её детей. На теремном дворе стоял крытый возок, запряжённый тройкой крепких лошадей.
Прощаясь с Олегом, Анна держала на руках спящую четырёхлетнюю Екатерину. Девятилетняя Евпраксия, держась за руку с восьмилетним братом Ростиславом, серьёзными глазами глядела, как её мать, с трудом сдерживая слёзы, целует статного князя с суровым лицом и тихо шепчет ему: «Храни тебя Господь!»
Поступок Олега, отпустившего в Киев супругу и детей Всеволода Ярославича, не одобрил никто из черниговских бояр. Однако роптать по этому поводу бояре не стали, понимая, что Олег мыслит одновременно разумом и сердцем и не может иначе. Не стал укорять Олега и Борис. Он не держал зла на Всеволода Ярославича и тоже был готов замириться с ним.
Из Чернигова в Переяславль был отправлен гонец, которому было велено передать на словах Всеволоду Ярославичу, мол, Олег и Борис готовы заключить с ним мир при условии, что тот отступится от Изяслава Ярославича.
Стоял сентябрь. Смерды торопились убирать хлеб на полях, опасаясь всплеска новой войны, которая грозила на этот раз захлестнуть и Киевскую, и Черниговскую земли.
Всеволод Ярославич ответил Олегу и Борису, дескать, он сам стремится к миру и согласию, однако кровь его воевод и дружинников, павших на Сожице, призывает его к отмщению.
Вскоре после того, как вернулся гонец из Переяславля, стало известно, что Изяслав Ярославич и сын его Ярополк во главе киевских, туровских и волынских полков двигаются вдоль реки Десны прямиком на Чернигов. Отдельно от Изяславовой рати направляется к Чернигову торческая конница с Поросья. Не задержались в Переяславле и Всеволод Ярославич с сыном Владимиром, их войско идёт скорым маршем, спеша соединиться с ратью великого князя.
Бояре черниговские пришли было в смятение, но Олег успокоил их, повелев готовить город к осаде. Сам же с Борисом и Албеком во главе конных дружин ушёл из Чернигова.
– Куда подались Олег с Борисом? – приставали к Веремуду знатные черниговцы. – Неужто бросили они нас? Неужто дядей своих испугались?
