Всеволод, проклиная всё и вся, пробился с небольшим отрядом гридней к лесочку, протянувшемуся вдоль низкого берега реки. Ускользая от погони, Всеволод и его люди, загоняя коней, сумели-таки достичь большого леса. К ночи беглецы добрались до города Пирятина.
В последующие два дня к Пирятину подходили остатки разбитой переяславской рати. Из трёх тысяч дружинников уцелело чуть больше тысячи. В сече пали виднейшие переяславские воеводы Порей, Симеон и Иван Творимирич. Погиб Тука, брат Чудина. Погибли оба брата боярина Зерновита.
От пешего полка осталась едва ли половина.
Всеволод хотел было идти к Переяславлю, но все пути были перекрыты половецкой ордой, которая, подобно саранче, рассыпалась по переяславским землям. Видя вдали чёрный дым зажжённых половцами деревень, Всеволод двинулся прямиком к Киеву, уповая на помощь старшего брата.
От пережитого нервы у Всеволода Ярославича совсем сдали. При встрече с Изяславом, рассказывая ему о своём тяжком поражении, Всеволод разрыдался, поминая поимённо всех своих павших воевод и дружинников. Горевал Всеволод и над тем, что земля его пожарами объята, что поганые наверняка уже осадили Переяславль, а защитников в городе осталось совсем немного.
Глядя на брата, убитого горем, прослезился и Изяслав.
– Не тужи, брат! – сказал он. – Вспомни, что со мною некогда случилось. Разве не скитался я на чужбине, лишённый всего? И теперь, брат, не станем тужить. Будет ли нам владение на Русской земле – то обоим, лишимся ли всего – то оба вместе. Я сложу свою голову за тебя.
Изяслав повелел воеводам собирать в войско от мала до велика, ибо понимал, что племянники-изгои злы на него сильнее, чем на Всеволода. Они, конечно, не оставят его в покое. Были посланы гонцы на Волынь к Ярополку Изяславичу и в Смоленск к Владимиру Всеволодовичу.
Первым пришёл Ярополк со своей дружиной. К тому времени Всеволода уже не было в Киеве. Он ушёл со своим войском оборонять от половцев Переяславль. В помощь брату Изяслав дал торческую конницу. Когда к Киеву подошли ладьи со смоленской ратью, осада половцами Переяславля ещё продолжалась. По слухам, князья-изгои помогали степнякам штурмовать Переяславль. Владимир, выгрузив войско на берег, без задержки двинулся к отцу на выручку.
Изяслав тем временем послал гонцов в Канев к Давыду Игоревичу и на Рось к Володарю Ростиславичу, приказывая им выступить против половцев и князей-изгоев. Но ни Давыд, ни Володарь этого не сделали.
Настораживало Изяслава и поведение старшего из Ростиславичей – Рюрика, сидевшего в Овруче. На призыв великого князя встать под его знамёна Рюрик ответил, мол, князья-изгои не за чужим пришли, но за своим. Поэтому он не двинется с места, дабы не оскорблять память о Святославе Ярославиче.
«Ну, погоди, злыдень! – рассердился Изяслав. – Вот разделаюсь с изгоями, доберусь и до тебя! Вкусишь и ты изгойской участи».
Чернигов встретил князей-изгоев распахнутыми воротами и колокольным малиновым перезвоном.
Олег ехал верхом на коне впереди конных полков. Он был в кольчуге и шлеме, с суровым неулыбчивым лицом.
Улицы города были полны народа. Мужчины и женщины узнавали Олега, приветствовали его, как законного князя, радостно махали ему руками.
Борис, ехавший на коне бок о бок с Олегом, негромко обращался к нему:
– Улыбнись же, брат! Видишь, как рады тебе черниговцы.
Белый жеребец Бориса тряс головой и беспокойно прядал ушами, когда напирающая толпа вдруг преграждала ему путь. Особенно коня пугали зычные мужские глотки, хором кричавшие: «Слава Олегу Святославичу! Слава Борису Вячеславичу! Слава! Слава!..»
В детинце возле белокаменного княжеского терема Олега и Бориса встречали черниговские бояре во главе с Веремудом.
Дородный седоусый Веремуд не смог удержаться от слёз, поочерёдно обнимая Олега и Бориса.
– Наконец-то! – взволнованно молвил он. – Пришли мстители за Глеба Святославича.
Брат Веремуда, боярин Алк, видимо, желая сделать Олегу приятное, заметил ему:
– Теперь можешь смело торговаться со Всеволодом Ярославичем, княже. Княгиня Анна хотела было бежать в Киев, но мы её задержали и вместе с детьми посадили под замок. Анна находится в тереме под надёжной охраной.
Олег ничего не ответил Алку.
Зато Борис от души поблагодарил Алка и Веремуда:
– Честь и хвала вам, бояре, за усердие ваше. Мы с Олегом в долгу не останемся.
На спешно собранном военном совете больше говорили черниговские бояре, нежели князья-победители и их воеводы. Всем хотелось знать, почему Роман Святославич не последовал за Олегом и Борисом, а послал вместо себя касожского военачальника Албека.
На все вопросы отвечали Борис и воевода Регнвальд. С их слов выходило, что Роман занят войной с ромеями, которые хотят вернуть недавно утраченные ими земли в Тавриде.
