– Мы с Олегом оказали помощь Роману в войне с ромеями, – говорил Борис, – но едва до нас дошла весть о гибели Глеба… – Борис сделал паузу, взглянув на Гремысла, который, собственно, убедил его и Олега выступить походом на дядей. – Тогда нам стало ясно, что главные наши враги отнюдь не ромеи, но Изяслав со Всеволодом. Поэтому мы с Олегом ныне здесь. А Роман придёт на Русь, когда управится с ромеями. Ему немного осталось до полной победы.
– По пути на Русь мы договорились с половецким ханом Осолуком и его братом Кутушем, что они выступят на нашей стороне против Изяслава и Всеволода, – вставил Регнвальд.
– Вернее, с половцами договаривался Олег, – сказал Борис, – ведь он знает наречие степняков.
Черниговские бояре остались недовольны тем, что Олег и Борис отступились от Переяславля, который, по их мнению, следовало непременно взять.
Гремысл кивнул на Олега и проворчал:
– Я говорил ему, что нужно взять Переяславль приступом и отдать сей град во владение Борису. Так нет же! На наше хотение у Олега Святославича имеется своё разумение.
– Растолкуй нам, княже, почто ты оставил Переяславль в руках у Всеволода Ярославича? – обратился к Олегу боярин Веремуд. – Неужто ты рассчитываешь на ответное благородство со стороны своих дядей?
При последних словах Веремуда его брат Алк усмехнулся, выказывая тем самым, что он не питает никаких иллюзий на этот счёт.
– Уговор с половцами у меня был такой… – сказал Олег после краткой паузы. – Ханы выманивают переяславское войско в поле, за это я обещал им отдать Переяславскую землю на разорение. Хотя, глядя на бесчинства поганых, пожалел я о своём обещании. Поэтому я не стал разорять Переяславль, дабы не делиться добычей с нехристями.
– Прости, княже, но, мне думается, ты также не захотел скрестить оружие с Владимиром Всеволодовичем, который пробился из-за Днепра к отцу на выручку, – вставил Гремысл.
– И по этой причине тоже, – не стал отпираться Олег. – Всеволод Ярославич мне враг, но Владимира я своим врагом не считаю. К тому же не усидел бы Борис в Переяславле, ведь сей удел искони принадлежит Всеволоду Ярославичу. Чтобы победить переяславцев, нам пришлось бы истребить их всех поголовно. Какой резон Борису сидеть князем в опустошённом городе. Подумайте сами, бояре.
– Чёрт с ним, с Переяславлем! – проговорил Борис. – Вышгород мне гораздо милее.
– За Вышгород с самим великим князем сражаться придётся, – мрачно заметил Веремуд. – При этом Всеволод Ярославич и сын его Владимир в стороне не останутся. Они непременно встанут за Изяслава. Ежели бы вы покончили со Всеволодом и Владимиром в Переяславле, тогда можно было бы нам и на Киев идти без страха.
Почти все черниговские бояре согласились с Веремудом.
– Князь, мы понимаем: кровь христианская – не водица, но трон всякого правителя всегда стоит на крови, – промолвил Алк, заметив, что кровожадность Веремуда пришлась не по душе Олегу.
– Наша распря с дядьями – это наша распря, бояре, – сдерживая себя, произнёс Олег. – Незачем предавать смерти и обрекать на половецкую неволю тысячи ни в чём не повинных русичей в сёлах и городах. И так при всякой распре между князьями Русь-матушка кровью умывается, а так быть не должно. Я готов отстаивать своё право на Чернигов в честном поединке. Но буду рад обойтись и без кровопролития, ежели дядья наши согласятся на переговоры с нами.
– Так ты, княже, по этой причине отпустил половцев в их родные кочевья? – спросил воевода Перенег.
– Поганые и так неплохо обогатились на нашей распре, – хмуро ответил Олег. – Довольно с них.
– Бояре, неужто мы без половцев не обойдёмся? – усмехнулся Борис.
– Да будет вам известно, что Изяслав торков и берендеев[84] собирает под свои знамёна, а это сила немалая! – предупредил Веремуд. – Изяслав думает, что половецкая конница вместе с вами против него выступит. Вот радости-то ему будет, когда он узнает, что племянники его дерзкие сами себя ослабили.
– Разве не встанут за меня черниговцы все как один? – нахмурил брови Олег. – Неужто князья русские в сварах своих без поганых не обойдутся?
– Одних черниговцев будет мало, чтобы выстоять супротив киевлян, смолян, волынян и переяславцев, – вздохнул Веремуд. – И это ещё не всё, княже. За Изяслава встанут полки из Турова и Пинска. Я уже не говорю про чёрных клобуков[85].
– Изяслав понимает, что киевляне будут неохотно сражаться за него, поэтому он постарается опереться на торческую конницу, на смолян и волынян, на брата своего Всеволода, – сказал Алк.
Олег полагал, что его думные бояре преувеличивают опасность. Вряд ли Изяславу в столь короткий срок удастся собрать большое войско. Всеволод Ярославич и сын его Владимир в ближайшее время не покинут Переяславль из опасения, что половцы могут опять нахлынуть из Степи. Да и торки не столь уж грозны в ближней сече. Они, как половцы, привыкли воевать наскоками, засадами и стрельбой из луков.
