Наконец долгожданное свершилось. Смолянам удалось выбить черниговцев с воротной башни. Для развития успеха все прочие полки осаждающих ринулись на штурм восточной стены. Стена была преодолена, и битва перекинулась в город. Однако торжество осаждающих было недолгим. На узких городских улицах они не могли использовать своё численное превосходство. Черниговцы с мужеством отчаяния защищали каждый переулок, каждый дом. Сражение продолжалось весь день и всю ночь.
Осаждающие ценой невероятных усилий захватили полгорода, но до полной победы было ещё далеко.
Изяслава ранило стрелой в ногу. Дружинники вынесли его в безопасное место, живо разыскали лекаря. Вместе с лекарем пришёл Всеволод, узнавший о ранении брата.
Лекарь уже извлёк стрелу из раны и был занят тем, что пытался остановить кровь, когда перед Изяславом, сидевшим прямо на земле у бревенчатой стены какого-то покосившегося дома, появился Коснячко.
– Что хочу сказать, княже, – утирая пот со лба, сказал воевода. – Эдак мы половину войска покладём в Чернигове, а ведь нам ещё предстоит с князьями-изгоями сражаться. И грядущая сеча, полагаю, будет похлеще нынешней.
– Ты это к чему? – морщась от боли, произнёс Изяслав. – Не останавливаться же на полпути.
– Завершать начатое, конечно, надо, княже, – продолжил Коснячко, – токмо я предлагаю не губить понапрасну воинов наших и одолеть черниговцев огнём. Сегодня ветер дует нам в спину. Коль запалить несколько домов, то огонь живо распространится по всему Предгородью. Черниговцам ничего не останется, как в детинце спасаться. Верное дело говорю, княже.
При этом Коснячко старался не встречаться взглядом со Всеволодом, поскольку знал, что в случае победы Чернигов тому достанется. Всеволод нахмурил брови, ему совсем не хотелось получать во владение выжженный город.
Изяслав даже не стал спрашивать мнение брата.
– Поджигай! – рявкнул он, махнув рукой Коснячко. – Да не жалей огня, воевода. Пущай град этот проклятый уйдёт на небеса вместе с дымом!
Чернигов запылал. Море огня, разлившееся по обоим берегам Стрижени, поглотило плотно застроенные кварталы ремесленников и купцов. Кое-где загорелась и внешняя крепостная стена, на которую падали раскалённые головешки и разносимые ветром горящие клочья, оставшиеся от домашнего скарба.
Черниговцы вместе с семьями бежали во Внутренний город, представлявший собой тройную крепость на холме. Это был собственно детинец, где возвышались главные храмы Чернигова и стоял княжеский дворец. С северной стороны к детинцу примыкал Окольный град, застроенный хоромами бояр и имевший стену, отделявшую его от Предгородья. С запада с детинцем соседствовал Третьяк – третья крепость, также обнесённая бревенчатой стеной с башнями. На Третьяке возвышался всего один храм, еле заметный среди высоких боярских теремов.
Помимо вала и стен крепость на холме была защищена широким рвом, наполненным водой из Стрижени, поэтому огонь не перекинулся на Верхний город.
Стоя на верхней площадке высокой бревенчатой башни, укрытой кровлей, как шлемом, черниговские воеводы глядели через бойницы на разгул огненной стихии и негромко переговаривались:
– До чего мы дожили! Русские князья Чернигов жгут!
– Святослав-то небось в гробу переворачивается.
– Где же Олег с Борисом?
Последний вопрос предназначался Веремуду, который был душой всей обороны.
Веремуд ответил с твёрдым убеждением в голосе:
– Придут. И отомстят лютой местью дядьям своим за содеянное. Помяните моё слово, бояре.
Черниговские ковуи откликнулись на призыв Олега встать под его знамёна, дабы отстоять Чернигов для потомков Святослава Ярославича. В свою бытность черниговским князем Святослав Ярославич никогда не обделял предводителей ковуев почестями и военной добычей. В войске Святослава ковуи участвовали во многих походах, тогда-то они и пригляделись к Олегу и Борису.
Ковуями русичи называли ясов, некогда пленённых Ярославом Мудрым и Мстиславом Храбрым во времена кубанских походов. Всех пленных ясов вместе с семьями Мстислав Храбрый, тогдашний властитель Чернигова, расселил в обширной лесостепи в междуречье Сейма и Остра. Таким образом, ковуи служили щитом для Черниговских земель от половецких набегов из Степи наподобие киевских торков и берендеев, расселённых вдоль пограничной реки Рось.
Ковуи выставили полторы тысячи всадников.
В Посемье Олегу и Борису удалось набрать пять тысяч пеших ратников. В основном это были смерды и ремесленники из городов, вооружение которых состояло из топоров на длинной рукоятке, копий с широким наконечником, тяжёлых дубин и коротких засапожных ножей. Лишь немногие в этой спешно собранной пешей рати имели щиты, шлемы и кольчуги. Столь успешный набор объяснялся просто: Борис сразу выдавал ратникам плату по гривне на человека, обещая в случае победы над дядьями ещё по две гривны каждому воину. За погибших в грядущей сече их деньги могли получить родственники.
