Всеволод Ярославич знал, что многие Олеговы дружинники затаили злобу против него и при случае постараются отомстить ему. Поэтому он решил потихоньку избавляться от наиболее воинственных Олеговых воевод. Начать Всеволод Ярославич надумал с Людека, полагая, что на том лежит самая большая вина за убийство Изяслава Ярославича. К тому же Людек нашёл пристанище в Муроме, где княжит самый младший и самый невоинственный из братьев Святославичей. Всеволод Ярославич был убеждён, что Ярослав не осмелится заступиться за Людека из боязни потерять муромский стол.
Однако случилось непредвиденное! Людек и все находившиеся с ним Олеговы гридни бежали из Мурома вместе с Одой. Всеволод Ярославич полагал, что они побегут в Полоцк, но беглецы нежданно-негаданно объявились в Перемышле у Володаря Ростиславича.
Всеволод Ярославич не мешкая послал в Перемышль отряд конников, чтобы захватить Оду и Людека. Только опоздали воины великого князя: муромские беглецы успели уйти в Польшу.
Конным отрядом киевлян верховодил Спирк, бывший постельничий покойного Изяслава Ярославича. Лишившийся своего детородного органа Спирк получил среди дружинников постыдное прозвище Каженик[98]. По этой причине Спирк был полон злобы на весь белый свет. Но особенно Спирк ненавидел Оду и Эльжбету, мечтая отплатить обеим самой лютой местью.
Спирк нещадно гнал коней, надеясь захватить Оду в Перемышле. Однако судьба неожиданно свела его с Эльжбетой, которая вот уже более двух лет была любимой наложницей Володаря Ростиславича.
Володарь Ростиславич не дал в обиду любимую женщину. Спирку пришлось убираться из Перемышля несолоно хлебавши.
По возвращении в Киев Спирк изобразил Володаря перед Всеволодом Ярославичем, как сущего злодея, который точит нож на великого князя.
Всеволод Ярославич и без того был настроен против Ростиславичей, которые оставались в стороне во время противостояния дядей и племянников. В своё время Изяслав Ярославич звал Рюрика Ростиславича в поход против князей-изгоев, но тот не откликнулся на зов, ясно дав понять, на чьей он стороне. Сильнее всего Всеволод Ярославич опасался, что Ростиславичи могут захватить Киев, стоит ему уйти на войну с Полоцком.
«Ростиславичи дружно стоят друг за друга, – размышлял Всеволод Ярославич, – и тем они опасны. Покойный брат мой Святослав их жаловал, поэтому им потомки Святослава милее моих потомков. И уж конечно, гораздо милее сыновей покойного Изяслава!»
Спирку удалось выяснить, что перед тем, как объявиться в Перемышле, Ода и Людек побывали в Каневе у Давыда Игоревича, который дал им несколько саней и лошадей для перевозки какого-то груза.
Всеволод Ярославич мигом сообразил: похоже, Ода прихватила с собой сокровища, в своё время похищенные ею и Борисом Вячеславичем из великокняжеской казны. Пуще всего Всеволода Ярославича злило то, что Оде и Людеку удалось уйти с этим богатством за Вислу.
«Теперь эта змея станет настраивать против меня поляков, – мысленно негодовал Всеволод Ярославич, – а то, чего доброго, к венграм подастся. Венгров же хлебом не корми, дай им токмо в русские свары вмешаться!»
Сидевший в Каневе Давыд Игоревич тоже в своё время отказался сражаться на стороне дядей против князей-изгоев. Он даже угроз Изяславовых не испугался. Близкое соседство с Давыдом Игоревичем, который являлся крёстным сыном Оды и явным её союзником, казалось опасным Всеволоду Ярославичу. Поэтому в конце зимы Всеволод Ярославич послал к Каневу войско во главе с воеводой Коснячко.
От имени великого князя Коснячко приказал Давыду уйти из Канева. Тот повиновался, поскольку с двумя сотнями дружинников он не мог противостоять трёхтысячному воинству Коснячко. Всеволод Ярославич нисколько не удивился, когда узнал, что Давыд Игоревич нашёл пристанище в Перемышле у Володаря Ростиславича.
«Ворон ворону глаз не выклюет!» – подумал Всеволод Ярославич.
Ранней весной ещё более многочисленное войско выступило из Киева к Перемышлю. Главным воеводой опять был Коснячко.
Перед тем как послать войско, Всеволод Ярославич отправил послов в Перемышль к Володарю и в Галич – к Рюрику. Посланцы великого князя потребовали вернуть сбежавшую супругу Святополку Изяславичу. Но если к Рюрику киевские послы обращались лишь с просьбой о содействии в возвращении Эльжбеты, то от Володаря они требовали безусловной покорности великому князю. Устами своих послов Всеволод Ярославич требовал от Володаря не только выдать Эльжбету, но и изгнать из Перемышля Давыда Игоревича.
Вспыльчивый Володарь нагрубил киевским послам и прогнал их с глаз долой.
Киевское войско уже стояло под Перемышлем, когда к Володарю прибыл боярин от его старшего брата Рюрика.
