– Видим, не рад ты нам, воевода. – Володарь с гордым видом опирался на воткнутый в землю меч. – Небось теряешься в догадках, откель мы свалились на твою голову? Истекло твоё время, воевода. Теперь наш черёд Тмутараканью править. Ступай-ка на Русь!
– Да передай Всеволоду Ярославичу, что утрата им Тмутаракани есть возмездие ему за Романа и Олега Святославичей, – добавил Давыд Игоревич.
Был год 1080-й.
Бесславное возвращение Ратибора из Тмутаракани повергло Всеволода Ярославича в состояние нервной растерянности. Не успел он порадоваться изгнанию Давыда Игоревича из Перемышля, как этот изгой, прихватив с собой непутёвого Володаря, отнял у великого князя Тмутаракань. Да ещё грозит ему, мол, это месть за подло погубленных братьев Святославичей!
Всеволод Ярославич был рассержен не столько из-за потери Тмутаракани, сколько из-за дерзости Давыда Игоревича, который годится ему в сыновья, однако позволяет себе разговаривать с великим князем как с равным!
Своё раздражение Всеволод Ярославич выплеснул на Ратибора:
– Ты тоже хорош, воевода. Не смог совладать с двумя еле оперившимися птенцами. Стыд тебе и срам! Я на тебя понадеялся, а ты и года не просидел в Тмутаракани. Чего брови хмуришь? Иль скажешь, что не правдивы мои слова?
– Каюсь, княже, – молвил на это седоусый Ратибор, сокрушённо качая головой. – Обскакали меня своей прытью Давыд с Володарем. Мне бы не лезть на рожон да отсидеться за крепкими стенами Тмутаракани, так нет же – ринулся в сечу. Я же не думал, что эти соколы залётные венгров с собой приведут и в засаде их укроют. Как ударили венгры мне в спину, так всё войско моё рассыпалось. Не знаю, как сам-то жив остался.
Ратибор печально вздохнул. Он был воином, испытанным во многих ратях, и потому тяжело переживал своё поражение.
– Много ли венгров привели с собой Давыд и Володарь? – поинтересовался Всеволод Ярославич.
– Сотен шесть, – ответил Ратибор. – Однако все венгры были конные и рубаки, каких поискать!
– Сколько своих дружинников имелось у Давыда и Володаря? – опять спросил великий князь.
– Около пяти сотен, – сказал Ратибор. – Ещё с ними пришло около тысячи половецких всадников. Те половцы были лукоморские. Они издавна враждуют с тмутараканскими хазарами. Володарь отдал половцам всех пленных хазар, так степняки зарезали их, как баранов.
– Стало быть, и тут без половцев не обошлось, – проворчал Всеволод Ярославич. – Ну что делать станем, воевода? От двух князей-изгоев мы кое-как избавились в прошлом году, а ныне два других изгоя на нашу беду в Тмутаракани обосновались.
– Пущай сидят покуда в Тмутаракани соколы залётные, – промолвил Ратибор. – Мы тем временем с полоцким князем управимся.
– Одолеть бы Всеслава, тогда наступили бы на Руси мир и покой, – закивал головой Всеволод Ярославич. – Никак не могу рать исполчить на злыдня этого, всё напасти какие-нибудь отвлекают. Но в это лето не избежит Всеслав моего возмездия, ужо отплачу ему сторицей за весь причинённый нам вред!
Однако и в это лето не дошло у киевского князя до войны с Полоцком.
Обрушилась на Киев новая беда. Вдруг заратились торки, жившие со времён Ярослава Мудрого недалеко от Переяславля и по реке Рось, оберегая Русские земли от набегов из Степи. Причиной тому послужило пленение половецкого хана Белкатгина, который в прошлую зиму совершил набег на Черниговские земли. Владимир Всеволодович стремительным ударом разгромил половцев, взяв в плен большую их часть. В этом походе против Белкатгина вместе с русскими полками участвовали и торки. Предводители торков потребовали у Владимира, чтобы он казнил Белкатгина, ибо тот много зла причинил торкам, угоняя их стада и сжигая укреплённые грады. Владимир сначала пообещал торческим беям предать Белкатгина смерти, но потом передумал, узнав, какой огромный выкуп предлагает за своё освобождение Белкатгин. В середине лета в Чернигов половцы привезли выкуп и Владимир отпустил хана на свободу.
Узнав об этом, торки в гневе взялись за оружие.
Такого бедствия на Руси давно не бывало. Торки захватили на южном порубежье Юрьев, Канев и град Володарев, пленив жителей от мала до велика. Торки, жившие у реки Трубеж, осадили Переяславль. Другая орда торков от реки Рось двинулась на Киев. Вожди торков вели свою конницу обходными дорогами через леса, минуя укреплённые городки и заставы. Долгое время живя бок о бок с русичами, торки прекрасно знали, с какой стороны безопаснее всего выйти к Киеву.
Всеволод Ярославич велел сыну Владимиру идти с черниговскими полками выручать переяславцев. Сам же разослал гонцов в Муром к Ярославу Святославичу, в Галич к Рюрику Ростиславичу, в Ростов к Давыду Святославичу и во Владимир к Ярополку Изяславичу, призывая племянников спешить к нему на помощь.
Первым пришёл Рюрик Ростиславич со своей сильной дружиной.
