Как оказалось, на днях во Владимир приехала из Германии мать Кунигунды, графиня Розамунда. За ужином Ярослав имел возможность познакомиться с ней.
Графиня Розамунда была женщиной довольно крупной, с пышными формами, которым было явно тесновато под длинным платьем-сюрко[101] с облегающим лифом. Чувствовалось, что эта женщина имеет властолюбивый решительный нрав. Беседу за столом направляла в нужное ей русло именно графиня, которая без всякого стеснения поносила германского короля – «безмозглого сатаниста», досталось от неё и папе римскому – «пройдохе и плуту». Своё недовольство графиня высказала и Ярополку, который, по её мнению, слишком часто уступает великому киевскому князю.
– Истинный правитель должен уметь настоять на своём, – молвила Розамунда. – Быть вассалом не значит помнить только о выгодах своего сюзерена и забывать о своих. Мой супруг хоть и является вассалом короля, но могуществом своим не уступает Генриху и заставляет того с ним считаться.
Графине Розамунде пришлась по душе непокорность Ярослава, который, по сути дела, бросил вызов великому князю, отказавшись вернуться в Муром.
– В тебе говорит буйная кровь твоей саксонской родни, – сказала Розамунда Ярославу. – Саксонская знать, надо отдать ей должное, не желает пресмыкаться перед королём швабов, который мало того что сумасбродный юнец, так ещё и бездарный правитель. С таким королём Германию ещё долго будут раздирать междоусобные распри.
Графиня Розамунда ещё долго распространялась на эту тему. Ярополку это скоро наскучило. Он сидел за столом с унылым видом. Кунигунда, наоборот, внимала матери с живейшим интересом. По ней было видно, что происходящие в Германии события занимают её сильнее, нежели склоки русских князей. Ярослав плохо разбирался в германских делах. К тому же он слышал от матери только хорошее о короле Генрихе, поэтому сейчас пребывал в некотором замешательстве.
Ярополк довольно бесцеремонно прервал застольную беседу, едва Розамунда завела речь о том, что её зять просто обязан помочь Ярославу обрести на Руси более почётный княжеский стол. Ярополк поднялся из-за стола и увёл с собой Ярослава в мужские покои терема.
– Не подумай, брат, что мне безразлична твоя печаль-кручина, – сказал Ярополк, оставшись наедине с Ярославом. – Нельзя мне никак выступать поперёк воли великого князя. Всеволод Ярославич, коль узнает, что я за тебя вступился, не замедлит Рюрика на меня натравить, ещё и поможет ему одолеть меня. В награду же Всеволод Ярославич уступит Ростиславичам часть моих земель, это уж как водится. Я думаю, великому князю ведомо, что Рюрик на Белз зарится, а брат его Василько хочет у меня городок Плесненск отнять.
Ярослав понимающе покивал головой.
– Мне ведомо, что Рюрик ныне в чести у великого князя, – обронил он. – Сам видел, как умасливает его Всеволод Ярославич.
– Опасается великий князь Рюрика, потому и умасливает его, – заметил Ярополк. – Дядюшка наш знает, что Володарь и Давыд Игоревич рано или поздно на Русь пожалуют. Вот он и хочет приручить Рюрика, как цепного пса. Один верный пёс у Всеволода Ярославича уже есть – это сын его Владимир. – Ярополк помолчал и мрачно добавил: – А может статься, Рюрик и Василько приставлены ко мне сторожами, дабы не смел я из великокняжеской воли выходить. Вот такие дела, брат.
Долго не мог уснуть после этого разговора опечаленный Ярослав. Он уже сожалел, что столь дерзко разошёлся с великим князем.
«Вот и я в изгои угодил! – размышлял Ярослав. – Причём по своей воле. Ведь Всеволод Ярославич не гнал меня из Мурома. Ярополку явно не до меня. Куда же мне податься? Может, в Тмутаракань?»
Однако мысль о походе через Половецкие степи, где кочуют воинственные орды степняков, подействовала на Ярослава, как ушат холодной воды. Он решил, что самое лучшее – это прийти с повинной к великому князю.
«Скажу дяде, мол, бес попутал, – подумал Ярослав. – Вернусь в свой Муром и буду жить, как жил. Пусть небогато, зато князем, а не изгоем!»
Успокоив себя такой мыслью, Ярослав быстро заснул.
За утренней трапезой Ярослав опять встретился с очаровательной Кунигундой и её властной матерью. Кунигунда показалась Ярославу ещё более прелестной, чем вчера. Голову Кунигунды венчала небольшая корона, украшенная драгоценными каменьями. Её длинные волосы, уложенные сзади на затылке, были скрыты под тончайшей сеткой. Ослепительно-синие глаза Кунигунды блестели на солнце. В своём длинном голубом платье из шёлка Кунигунда напоминала сказочную фею.
Замечательно выглядела и Розамунда в бежевом платье, узком в плечах и сильно расширенном книзу. У этого платья был закрытый ворот, а длинный подол юбки слегка подобран справа и задрапирован. Талию Розамунды украшал красивый пояс, спускавшийся на бёдра. Голова её была укрыта белой накидкой, скреплённой на лбу диадемой.
Розамунда смотрелась необычайно молодо, её запросто можно было принять за старшую сестру Кунигунды.
