Обе женщины оказывали подчёркнутое внимание Ярославу, который смущался под их взглядами, то отвечая им невпопад, то медля с ответом, теряя мысль. Ярославу было лестно, что Розамунда и её дочь проявляют заботу о нём. Как и вчера, они стали досаждать Ярополку настойчивыми просьбами вступиться за Ярослава перед великим князем.
Ярополку пришлось втолковать жене и тёще, что у него самого шаткое положение, осложнённое враждой с Ростиславичами, претендующими на часть его земель.
– Значит, Всеволод Ярославич недруг тебе и друг Ростиславичам, поскольку он прочит в жёны Рюрику свою дочь, – заявила зятю прямолинейная Розамунда. – Тем более, Ярополк, тебе нельзя отталкивать от себя Ярослава, который может стать твоим союзником в борьбе с великим князем.
Ярополк не стал продолжать этот разговор. Он не скрывал того, что не собирается затевать распрю с великим князем из-за Ярослава.
– Не беспокойся, дружок, я тебе помогу! – шепнула Розамунда Ярославу после завтрака. – В полдень поднимись на теремную башню. Я буду ждать тебя там.
Ярослав был заинтригован словами Розамунды, но ещё сильнее на него подействовал её пронизывающий взгляд. Ярослав был далеко не глуп и мигом сообразил, для какой цели желает с ним уединиться очаровательная мать Кунигунды.
Дождавшись полуденного часа, Ярослав сказал Ярополку, что желает немного вздремнуть. Ярослав сделал вид, что направляется в отведённую ему светлицу, а сам по боковому переходу поспешил к теремной башне. Эта башня была выше воротной башни, с неё открывался широкий вид на узкие улочки Владимира, которые едва виднелись среди зелени тополей и тесовых крыш. Терема местных бояр и купцов лепились почти вплотную один к другому, окружив княжеский детинец со всех сторон. С верхней площадки башни, укрытой от непогоды четырёхскатной дощатой кровлей, хорошо просматривалась река Луг и её мелководные притоки. За рекой виднелись луга и пажити, небольшие деревни, утопающие в садах. Горизонт замыкали обширные дубовые и буковые леса, укрывшие дальние холмы подобно косматому плащу.
Осень была в разгаре, но здешнее солнце щедро одаривало теплом эту благословенную землю, поэтому листва на деревьях только-только начинала желтеть.
«В Муроме уже вовсю идёт листопад», – с непонятной грустью думал Ярослав, любуясь из бойниц окрестными далями.
Розамунда долго не появлялась. Ярослав уже решил, что та не придёт, и собрался уходить. Вдруг внизу на ступенях послышались лёгкие торопливые шаги. Эти шаги быстро приближались. Вот из люка в самом центре верхней смотровой площадки показалась голова графини в белом платке, поверх которого поблёскивала золотая диадема.
Увидев Ярослава, Розамунда мило улыбнулась, сверкнув белыми ровными зубами, и промолвила извиняющимся голосом:
– Я, конечно, виновата, Ярослав. Но мне с трудом удалось отделаться от опеки своих служанок, не дающих мне и шагу ступить одной.
– Я всё понимаю, графиня. – Ярослав протянул руку Розамунде, которая путалась на ступенях в своём длинном платье.
Едва Розамунда выбралась из люка, как Ярослав заключил её в объятия, словно это было не первое их тайное свидание.
Розамунда не воспротивилась пылкому натиску Ярослава. Она охотно подставила ему губы для поцелуя. Её руки обвили шею молодого князя. С этого страстного поцелуя в жизни Ярослава начались большие перемены и испытания, к которым он был совершенно не готов.
Розамунда вознамерилась женить Ярослава на своей племяннице, дабы тот, опираясь на своих немецких родственников, смог завоевать на Руси любой приглянувшийся ему княжеский стол. Уже при встрече с Ярославом на теремной башне Розамунда открыла ему свой замысел. Ярослав был полон самых приятных впечатлений после обладания Розамундой, телесное совершенство которой никак не вязалось с её сорокалетним возрастом. Услышав от своей любовницы о тех возможностях, какие могут открыться перед ним в случае женитьбы на дочери графа Кобургского, брата Розамунды, Ярослав потерял голову от честолюбивых замыслов. Ему сразу расхотелось идти с повинной к великому князю. В своих мечтах Ярослав уже видел себя черниговским князем.
«Кто знает, – думал он, – может, то, что не удалось Олегу и Роману, удастся мне. Ведь я буду опираться не на язычников-половцев, а на христиан-немцев».
Ярополк нисколько не огорчился, когда его тёща объявила, что возвращается обратно в Германию. Однако ему совсем не понравилось, что вместе с Розамундой в Германию собрался ехать и Ярослав.
– Не очень-то надейся на бескорыстную помощь германских князей, брат, – предостерёг Ярополк Ярослава. – Тамошние властители жаднее и коварнее наших князей. Немецкие графы и бароны впутают тебя в свои распри, нальют елея тебе в уши и в конце концов обманут. Уж лучше обратись за помощью к полякам, это будет вернее.
– По пути в Германию я задержусь в гостях у польского князя, – сказал на это Ярослав. – Повидаюсь с сестрой Вышеславой и с тёткой отца моего Марией-Добронегой.
