– На днях Эльжбета отправится в Польшу через Дорогобуж, – молвил Всеволод Ярославич тихим таинственным голосом. – Леса в тех краях густые, людишки лихие там частенько пошаливают. Думаю, вряд ли Эльжбета сей беды минует, ибо на ней рок Господень. Не дал ей Бог долгого веку. Да и отмеренные ей лета Эльжбета прожила беспутно, не задумываясь о честном имени своём. Смекаешь, о чём я речь веду?
Всеволод Ярославич пронзил Спирка прямым пристальным взглядом.
У Спирка аж во рту пересохло: сбылась его заветная мечта!
– Смекаю, князь-батюшка, – прошептал он. – Всё сделаю, как надо.
– Людей сам подберёшь, – продолжил Всеволод Ярославич. – Да таких, чтоб язык за зубами могли держать. Опять же, чтоб были они не робкого десятка, ведь кроме Эльжбеты им придётся перебить всю её свиту. Всё добро, добытое кровью, будет ваше. От себя добавлю по три гривны на человека, коней и оружие тоже от меня получите. Послезавтра тебе и твоим помощникам надо будет двинуться в путь. Будете ждать Эльжбету в Дорогобуже. Но убить её нужно подальше от города, на самой границе Волынских земель. Уразумел?
Спирк торопливо закивал головой.
– Как сделаешь дело, в Киев возвращайся другой дорогой, через Овруч, – негромко добавил Всеволод Ярославич, – да тела убиенных получше спрячьте, дабы шума опосля не было.
– Как с младенчиком быть, княже? – спросил Спирк.
– Убьёте вместе с Эльжбетой, – жёстко произнёс Всеволод Ярославич. – Всё едино чаду безвинному дорога в рай обеспечена.
«Чадо-то в рай попадёт, а вот его убийце гореть в аду!» – подумал Спирк, но вслух ничего не сказал.
В назначенный день Спирк представил великому князю трёх человек, с которыми ему предстояло изображать татей[102] на лесной дороге.
Одного из этих людей звали Нерадец. Некогда он служил боярину Туке, но проворовался и сбежал от боярского гнева. Тука погиб в сече на Сожице. Нерадец же вступил в дружину Изяслава Ярославича. После смерти великого князя у Нежатиной Нивы Нерадец оказался в дружине Рюрика Ростиславича, но и у него надолго не задержался. Всеволод Ярославич взял Нерадца к себе и держал его при конюшне, поскольку тот знал толк в лошадях.
Другого звали Горегляд, за меткую стрельбу из лука. Он был родом торчин, принявший христианскую веру. Спирк был давним дружком Горегляда.
Третьим в этой шайке был бывший палач, по имени Смага, что значит «смуглый». Матерью Смаги была рабыня с Кавказа, отцом – русич. Смага уродился в мать, такой же смуглый, темноглазый и черноволосый. Последнее время Смага трудился на скотобойне, так как он любил кровавое ремесло пуще всякого другого.
Всеволод Ярославич забеспокоился было, не маловато ли помощников подыскал себе Спирк. Однако тот заверил великого князя, мол, каждый из его подручных в лихом деле троих стоит.
– А я так и вовсе один за четверых сойду! – добавил Спирк.
– Стало быть, вас тут целая чёртова дюжина! – усмехнулся Всеволод Ярославич.
Встреча происходила на княжеской конюшне. Вместе с великим князем пришёл Коснячко, который был обязан снабдить Спирка и его людей оружием, провиантом и всем необходимым в пути. Слуги Коснячко должны были сопровождать Спирка и его шайку до самого Дорогобужа и проследить за тем, чтобы Эльжбета не объехала этот город стороной по пути в Польшу.
В свиту Эльжбеты Всеволод Ярославич определил четверых гридней из своей младшей дружины, отличавшихся склочным нравом. Помимо гридней в свите Эльжбеты оказались три холопа, обязанные следить за лошадьми и управлять ими, сидя на облучке. Эльжбета отправилась в дорогу в крытом возке, ещё в двух санях была сложена провизия и корм лошадям. Гридни сопровождали трое саней верхом на конях.
Уже пребывая в Дорогобуже на постоялом дворе, Спирк ещё раз напомнил своим спутникам, с каким условием их взяли на это дело.
– Эльжбета мне нужна живая и невредимая, – молвил Спирк, стоя посреди тесной комнаты, где расположились на ночлег его сообщники по намеченному злодейству.
– Знаем! – отозвался из тёмного угла Горегляд. – Ты хочешь в полной мере насладиться местью, поэтому перед тем, как убить Эльжбету, мы трое должны её поочерёдно изнасиловать.
– Конечно, мы сделаем это, Спирк, – с ухмылкой проговорил Нерадец. – Ведь ты сам на такое дело больше не способен. Не беспокойся, друже. Уговор мы помним.
– Укатаем Эльжбету, как последнюю потаскуху, будешь доволен, – зевая, добавил Смага. – Мне лишь хочется знать, кому из нас первому скакать на красивой польской лошадке. Я думаю, мы все достойны такого подарка, однако кто-то должен стать первым. Кто же?
Спирк, полагая, что вопрос предназначен ему, ответил:
– Бросьте жребий, и вся недолга.
Нарисовав углём небольшой круг на запертой двери, Спирк предложил своим приятелям поочерёдно метнуть нож в эту цель. Кто попадёт в самый центр круга, тому первому и достанется Эльжбета.
В метании ножа повезло Смаге. Он, весьма довольный, завалился спать. Между тем Нерадец и Горегляд снова стали метать ножи в цель, чтобы выяснить, кто из них будет обладать Эльжбетой после Смаги. На этот раз более метким оказался Горегляд.
