Но и стоять в стороне, наблюдая, как людей, пусть и в чужих шинелях, просто растерзают — этого я тоже не мог допустить. Не по рыцарским соображениям. По солдатскому братству. По пониманию того, что в этой мясорубке гибнут те, кто, как и мы, просто выполнял приказ, оказался заложником чужой воли и всеобщего безумия.
Мысль пронеслась молнией. Генерал Зарубин. Он был ключом. Если он действительно держал город в кулаке, если его солдаты все ещё подчинялись ему беспрекословно, то только он мог остановить этот кошмар. Убрать своих людей с площади, дать толпе выход гневу иным путём, показать хоть тень уступчивости совету. Но где он? В здании Думы? В казармах? Риск был огромен. Попасть к нему означало пройти сквозь кипящую толпу или, что вероятнее, нарваться на его же патрули, для которых мы были неизвестными вооружёнными людьми, потенциальными диверсантами или агентами враждующих князей.
Я резко мотнул головой своему заместителю в этой операции, старому штурмовику Гусеву. Его лицо, изборождённое шрамом от осколка под Перемышлем, было воплощением сосредоточенной ярости. Он понял без слов. Мы не могли ввязаться в драку на площади. Наша задача была иной — найти источник власти, найти Зарубина. Быстрее. Пока не пролилась кровь. Я указал рукой в сторону, где возвышались массивные здания казарм, предположительно ставшие цитаделью генерала. Нужно было обойти площадь, используя задворки, чёрные ходы, всё, что давало хоть шанс остаться незамеченными.
Мы отползли от края переулка, растворившись в лабиринте грязных дворов и заснеженных проходов. Гул толпы, крики, звериный рёв преследовали нас, как наваждение. Каждый шаг по скользкой, вязкой грязи отзывался болью в ноге, но я заставлял себя идти, стиснув зубы. Вонь разлагающихся отбросов, смешанная с запахом страха и отчаяния, висела в воздухе. Из-под полусгнившего забора выползла худая собака, огрызнулась тусклыми глазами и шмыгнула в дыру.
Выбравшись на относительно широкую, но пустынную улицу, ведущую к казарменному комплексу, мы ускорили шаг. Здесь патрули Зарубина должны были быть неизбежны. И мы не ошиблись. Не успели мы пройти и двухсот саженей, как из-за угла каменного склада вышла группа солдат — человек восемь. Они шли неспешно, винтовки на плечах, но глаза бдительно сканировали улицу. Увидев нас — такую же группу вооружённых людей в чужих шинелях, без опознавательных знаков — они мгновенно среагировали. Винтовки сорвались с плеч, затворы щёлкнули, принимая патроны. Стальной щелчок прозвучал невероятно громко в напряжённой тишине улицы.
— Стой! Кто такие? Руки вверх! — крикнул старший, коренастый унтер с лицом, обветренным степными буранами. Его голос был резок, но без паники — голос человека, привыкшего к приказу и его исполнению.
Мои ребята замерли, их руки тоже потянулись к оружию. Ситуация висела на волоске. Одна неверная реакция — и перестрелка здесь, в этом безлюдном проходе, стала бы кровавой прелюдией к большему кошмару. Я шагнул вперёд, подняв руку ладонью наружу, показывая, что оружия не достаю. Боль в ноге вспыхнула с новой силой, но я игнорировал её.
— Спокойно, — сказал я максимально твёрдо, глядя прямо в глаза унтеру. — Мы не ваши враги. Лейтенант Хабаров. Ищу генерала Зарубина. Срочно. На площади у Думы сейчас льётся кровь. Его людей там могут растерзать.
Унтер нахмурился, его взгляд скользнул по моему лицу, по колодке с наградами, едва видневшейся из-под расстёгнутого ворота шинели. Узнал ли он меня? Вряд ли.
— Лейтенант? — переспросил унтер с явным недоверием. — Какой Хабаров? Сдать винтовки!
Сердце схватил страх, но тут со стороны площади раздался хлопок, затем ещё один и ещё. Солдаты Зарубина переглянулись между собой, и это был наш момент. Я выхватил револьвер из кобуры и несколько раз нажал на спуск. Трое бойцов здешнего полковника упали на землю, и это был сигнал. Штурмовики в мгновение схватили винтовки, патроны уже были в патронниках, и серия выстрелов полностью похоронила группу солдат Зарубина. Они лежали ватными куклами, и кровь распространилась по холодному снегу. В городе начинался бой, и наши выстрелы не стали новизной.
Я быстро стянул с унтера шинель и натянул на себя. Размерчик был маловат, но это было лучше, чем ничего. Документов у него не было ни в одном кармане, а значит, придётся полагаться на свои небольшие актёрские способности.
— Не стреляйте!
Из-за угла вышел молодой солдат с поднятыми руками. Его винтовка была над головой с оттянутым назад затвором. Он боялся, едва ли не трясся от страха, смотря на десяток винтовок, которые смотрели на него. Стоит ему проявить хоть взглядом агрессию, и несколько пуль окажется в его теле.
— Подойди! Винтовку не опускать!
Парнишка подошёл. Молодой, лет этак шестнадцать. Светловолосый и голубоглазый. Чем-то напоминал меня.
— Кто такой?
— Рядовой Прохоров. Вы с востока? Люди Щербатова? — парнишка похлопал глазами, а затем быстро заговорил. — Я помогу вам. Я проведу вас. У меня брат среди ваших служит.
— Двигай, — я хлопнул парня по плечу. — Дёрнешься — пристрелю.
