— Времена меняются. — я сел напротив. — Не до веселья нынче. Спасибо, что откликнулись.
— От старых дел. — усмехнулся он, и в усмешке было больше иронии, чем тепла. — Да и новости нынче такие… захватывающие. Весь мир ходит вверх дном. Москва теперь вольный город, тамбовские мужики князей, как тараканов травят. А вы тут… Урал осваиваете. С мальцом-императором.
— Я бы сказал, что этому мальцу уже скоро будет просто негде править, если мы не найдём выход. — я хмыкнул. — Волконские и Долгоруковы против Савнова объединяются. Они задавят его или он их. В любом случае, им уже нельзя так спокойно относиться к сибирским и уральским ресурсам. Как пить дать пойдут сюда — к ресурсам и заводам, к Петру. А мои силы тают. Народ устал от мясорубки, свои давят своих. Он слушают Савнова. Он начинает верить в этот «Собор».
— А вы верите?
— В демократию? Лишь как очередную возможность легитимизировать свои решения, но уже под благодатной целью волеизъявления народа.
— И что вы предлагаете, князь? Сложить к ногам юного Петра Алексеевича венок и признать Савнова? Маловероятно. Будь вы из сдающихся, то уехали бы из страны одним из первых.
— Я из выживших и понимаю, что враг моего врага может быть моим временным союзником. Князья — наши общие враги. И Савнова, и Тарасова, и меня. Теперь старые династии больше походи на прошлое. Кровавое и прогнившее. Савнов предлагает нечто новое. Возможно иллюзию, но за которой идут уже сейчас тысячи, а потом могут и сотни тысяч. Я не собираюсь становиться под его знамена. Но я могу… направить их удар. В нужное время. В нужное место.
В часовне повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием коптилки и завыванием ветра в проваленных окнах. Лыков медленно кивнул.
— То есть, вы хотите использовать «Зеленую Армию» Тарасова и ополчение Савнова как таран против Волконских и Долгоруких? Пока они сцепятся в смертельной схватке, укрепить свои позиции здесь?
— Не просто использовать, — поправил я. — Помочь им. Обеспечить фланг. Снабдить, чем сможем — оружием, патронами, разведданными о передвижениях княжеских войск. Стать… надежным тылом для их борьбы против общего врага. А после… — я сделал многозначительную паузу, — после, когда князья будут сокрушены народным гневом, можно будет говорить о будущем России. О том, какое место в нем займет законная власть наследника Петра Алексеевича… и те, кто помог народу сбросить иго узурпаторов.
Лыков усмехнулся снова, но на этот раз в его глазах мелькнул искренний интерес, азарт игрока.
— Хитро, князь. Очень хитро. Деликатно пристегнуться к народному гневу, чтобы уничтожить старых врагов чужими руками, а потом… а потом, когда народ устанет и растеряется, предложить ему «законную» альтернативу в лице мальчика и его… регента. Цинничный. Опасный. Возможно, гениальный в своей наглости. Тарасов… он фанатик. Но не дурак. Он почует подвох.
— Тогда пусть почует выгоду, — парировал я. — Оружие, патроны, карты расположения княжеских частей, информация о их передвижениях по железным дорогам — это не подвох, Федор Игнатьевич. Это реальная помощь. Которая спасет жизни его «зеленым» парням и приблизит победу над теми, кто десятилетиями выжимал соки из тамбовской земли. А что касается будущего… будущее решит Земский Собор, не так ли? — Я произнес это с легкой, почти издевательской интонацией. — Кто знает, может, у Петра Алексеевича найдется там место? Как символу примирения старой России с новой.
Лыков задумался, перебирая четки. Минута тянулась мучительно долго.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я передам ваше… предложение. Тарасову. Прямо. Без посредников. У меня есть канал. Но предупреждаю — он груб. Упрям. И ненавидит аристократов лютой ненавистью. Ваше имя вызовет у него рвотный рефлекс. Убедить его будет трудно. Савнов… тот умнее. Прагматичнее. Но до него сложнее дотянуться. Начнем с Тарасова. Если он клюнет… тогда, возможно, и до Москвы дойдет ниточка. Ждите вестей. Не быстрых. И будьте готовы к тому, что первым «жестом доброй воли» от вас потребуют не карты, а что-то… публичное. И болезненное.
Я кивнул. Цена будет. Я это понимал. Но альтернатива — медленная гибель в кольце врагов — была неприемлема.
— Жду, Федор Игнатьевич. Зубов будет вашим связным. Только ему доверяю в этом деле.
Лыков поднялся с обломка колонны, его тень гигантски заплясала на стенах часовни.
— Интересные времена, князь, — бросил он на прощание, уже растворяясь в темноте у дальнего выхода. — Доживем — увидим, кто кого переиграл. Савнов… он не так прост, как кажется. Играть с огнем народного гнева — дело опасное. Можно и самому сгореть.
