Женщина кивнула, и мужчина радостно подчинился: он плюхнулся на бетон под свисающей с потолка лампочкой и улегся на спину.
Женщина повернулась ко второму и показала на матрас в углу. Тот выглядел напуганным, но послушно просеменил, куда велели.
– Надеюсь, ты готова, мисс, – похабно ухмыльнулся мужчина, лежавший на полу. – Такого жеребца у тебя еще не было!
Он вытянул руки, приглашая ее устраиваться рядом. Женщина взглянула на него сверху вниз, села на корточки, уперлась в пол одной рукой, а второй нащупала в сумочке Книгу материи. Потом сосредоточилась, превращая бетонный пол под мужчиной в жидкость, и надавила ему ладонью на грудь. Понял он не сразу; одну-две секунды продолжал улыбаться, не осознавая, что она делает, поглядывал ей на ноги, ожидая, когда она начнет разуваться. А потом заметил, что тонет. Выражение его начало меняться, на лице все сильнее проступало смятение – такие моменты Женщина обожала.
– Эй, стой!..
Не находя опоры, он забарахтался в бетонной жиже, но от барахтанья тонул лишь быстрее. Лицо погружалось все глубже, полностью скрылись ноги, и он в панике замер, пытаясь придумать, как выкарабкаться, борясь за жизнь. Она наблюдала, как расширялись и белели глаза по мере того, как его заглатывал бетон.
А потом скрылись и глаза, остались торчать лишь губы, ноздри да пальцы одной руки, и тогда Женщина заставила бетон снова затвердеть, с хрустом сковав его худое тело. Еще несколько минут она стояла под раскачивающейся лампочкой, с интересом наблюдая, как оттопыриваются и шлепают губы, как силится он вдохнуть хоть немного воздуха в раздавленную грудь. Женщине было любопытно, о чем он думает, задыхаясь в темноте.
Потом губы застыли, судорожное дыхание прервалось, и оставшиеся снаружи части тела больше не двигались.
На матрасе в углу второй мужчина съежился и всхлипывал. Женщина взглянула на него, и он затих. Зажал ладонями рот, словно в надежде спрятаться, его глаза округлились от испуга.
– Пожалуйста, – всхлипнул он, – пожалуйста, не убивайте меня. Я все сделаю. Мы не собирались вас обижать.
Его слов Женщина даже не слышала. Она подошла с Книгой материи в руках, вспоминая слова чернокожего о том, что можно наполнить легкие водой или обратить кровь в камень. Ее заинтересовала идея трансмутации живого объекта. А еще ужас, который ощутит человек, когда все, из чего он состоит, начнет преобразовываться в нечто иное. И она решила попробовать. Превратить его клетки в жидкость.
Она снова села на корточки и легонько коснулась его ноги. Книга материи в другой руке стала тяжелее, замерцала в полумраке, ее огоньки разлетались по всему подвалу. Мужчина на матрасе испуганно наблюдал, как Женщина концентрирует свою волю. Она пожелала, чтобы его клетки сделались жидкими, и почти тут же заметила, как оплывает его лицо.
Раздалось бульканье, и кожа мужчины начала стекать с его костей, будто сироп. Он снова что-то пробулькал, вероятно, пытаясь что-то сказать или закричать от ужаса.
Она сосредоточилась еще сильнее, и все внутренние органы мужчины, даже кости, превратились в густую жидкость, потекли, как тающая на солнце шоколадная скульптура.
То, что раньше было человеком, стало пенистой розовой жижей на матрасе, капающей на пол. Женщина вытерла руку с остатками жидкости о матрас; цветное мерцание прекратилось, и Книга материи погасла.
Женщина поднялась на ноги и оглядела результат своих трудов – жижа перед ней слегка подрагивала. Послышалось еще одно бульканье – возможно, последний, отчаянный крик ужаса от лужицы на матрасе.
А затем она различила еще какой-то звук или движение воздуха, и весь ее разум затаился. Ища источник звука, Женщина посмотрела на лестницу, на первого мужчину, утонувшего в бетоне. Ничего похожего с ней прежде не случалось. И ощущение было столь мимолетное… раз – и пропало.
Она уставилась в пустоту, напряженно вслушалась. Ничего. Только двое мертвых мужчин или то, что от них осталось.
Женщина подошла к сейфу в углу и открыла его. Из сумочки достала книги – те три, что брала с собой утром, – и добавила к ним Книгу материи, новое достояние своей коллекции. Потом закрыла сейф, дернула за шнурок, выключая свет, и поднялась к себе, чтобы смыть запах города.
Кэсси выпала назад в реальность, из света небытия – в тьму бытия.
Впрочем, тьма не была кромешной; в ней ощущался намек на свет. Кэсси подняла голову и, когда глаза вновь привыкли к реальности, увидела, что справа от нее тьмы чуть меньше, а слева – чуть больше.
Поверхность под руками и коленями была мягкой… мягкой и сырой.
– Ковер, – проговорила Кэсси, и это слово мертвой птицей стукнулось о пол в пустой акустике зала.
Она находилась в просторном помещении… свет справа от нее казался теперь различимее. Там был дверной проем, в котором виднелись смутные очертания.
Кэсси, шатаясь, встала и попятилась, пока не уперлась спиной в нечто твердое. Стену. Нащупала ручку – дверь. Гладкое, прохладное… зеркало.
И тут она вспомнила.
Вспомнила банкетный зал, бойню в нем.
И Иззи.
Воспоминание ударило ее под дых, и она, хватая ртом воздух, снова рухнула на колени.