– Что? – спросила Продавец. – Почему ты улыбаешься?
– Ты права. Будь оно так, я бы и правда выжил из ума. Но я очень долго ждал этого момента. У меня были многие годы, чтобы подготовиться, мадам Продавец. Многие годы, чтобы все спланировать.
Барбари выдержал паузу, чтобы все точно расслышали его следующие слова.
– У меня было время узнать, где найти твоего книгохранителя во время аукционов. Узнать, как добраться до книг, которые он забирает.
Лотти показалось, что пол уходит у нее из-под ног. Барбари обнажил зубы в ухмылке.
– Вот-вот! – произнес он.
Барбари вдруг сполз, будто у него подкосились ноги, и Лунд его выпустил. Однако Барбари не упал. Коснувшись пола одной рукой, он сунул другую в большой карман пальто. Почти тут же Лотти почувствовала, как паркет у нее под ногами размягчился. Она ошарашенно посмотрела вниз и отскочила на несколько шагов – Лунд сделал то же самое. Пол вокруг Барбари пошел кругами, словно вода в бассейне. Барбари как будто сидел на корточках на пятачке суши или на колонне, целиком погруженной под воду. Остальные тоже попятились; теперь они стояли вокруг старика широким кольцом.
– Мистер Окоро! – крикнул Барбари, вытаскивая из кармана Книгу материи, пульсирующую искрами и огоньками. – Ваша книга бесподобна!
Не успел Окоро ничего ответить, не успел броситься в новую атаку, как Барбари резко вздернул и опустил руку, отчего жидкий пол поднялся на шесть футов и обрушился на дверь банкетного зала, как морская волна на берег; всех, кто на нем стоял, а также тело Мерлина Жиллета с размаху швырнуло в потолок. А когда пол опустился так же быстро, как и поднялся, и вновь затвердел, люди и штукатурка с грохотом и стонами посыпались вниз.
В суматохе Барбари выхватил у Лотти пистолет.
– Это я заберу.
Лотти не сопротивлялась, от шока и удивления мысли у нее замедлились.
– Понимаешь, я теперь гораздо, гораздо старше, – объяснил Барбари. – Провел отпуск в прошлом благодаря этой сучке с Книгой дверей, и теперь я на пятьдесят лет старше, чем когда ты сперла у меня книгу.
– Кэсси? – спросила Иззи.
– Заткнись, – рявкнул Барбари.
Он снова повернулся к Лотти.
– Мне девяносто четыре, но я начинаю чувствовать себя как прежде. Похоже, благодаря одной из книжек, что забрал у твоего сотрудника. Книги здоровья, так? Книги бодрости и свежести?
Он издал лающий смешок, довольный своей шуткой, в восторге от своего триумфа.
– Я бы, наверное, и не смог пристрелить их, не будь у меня книги! Чувствую себя так, как не чувствовал много лет!
От ликования он поднял руку с пистолетом и небрежно пальнул – пуля срикошетила от стены.
– Ладно, – сказала вдруг Лотти.
У Барбари лицо вытянулось от удивления.
– Ты хочешь это? – Она показала ему Книгу боли.
Его взгляд тут же зацепился за книгу, как клочки одежды за колючую проволоку. Лотти видела, как злоба и ярость исчезли с его лица, остался лишь необузданный голод.
«И никакой боли», подумала она, вспомнив слова Элизабет Фрейзер минутами ранее.
– Можешь взять. – Лотти протянула Барбари книгу. Книгу, полную убористого и злого текста, изображений лиц, застывших в крике, и холодного оружия.
Старик потянулся за книгой, но, прежде чем выпустить ее, Лотти произнесла:
– Она заберет твою боль.
Глаза Барбари изумленно округлились, а из книги во все стороны посыпались огоньки. Спустя мгновение он рухнул на колени. Они с Лотти все так же вдвоем держались за книгу, будто двое людей – за один бенгальский огонь. Книга их соединила, через нее Лотти ощущала всю его боль. Она ощущала его физические травмы, ломоту в костях и в левой ноге, старые пулевые раны, испещрявшие его тело. Однако под этим, за этим, в сознании Хьюго Барбари, как на дне бассейна, она почувствовала и другую боль – душевную и психическую, которая сделала его таким, какой он есть. Боль плавала там, на глубине, уворачиваясь, увиливая от взглядов.
Лотти решила забрать эту боль у Барбари, нащупала тянущиеся от нее ниточки и потащила за них. Боль была волокнистая, жесткая, в ответ на усилия Лотти она упиралась, как комок волос в стоке раковины. Она закрыла глаза и продолжила тащить, выволакивая боль на поверхность, собирая ее воедино, придавая ей форму, чтобы затем удалить и промыть рану, в которую превратилась его душа.
Барбари стоял перед ней на коленях и кричал – вся его боль внезапно сконцентрировалась в одном месте.
Лотти продолжала вытягивать эти ниточки из мрака озлобленности, вытаскивать их из души этого человека, выволакивать на свет, где они растворялись и исчезали. Открыв глаза, она увидела поднятое к ней лицо Барбари, его ясные распахнутые глаза – глаза напуганного ребенка. Она смотрела прямо в них, продолжая извлекать из него тьму.
– Я освобождаю тебя от боли, – произнесла она сквозь сжатые зубы.
Вдруг она почувствовала движение, периферийным зрением заметила что-то у себя за спиной и не успела завершить свою операцию на душе Барбари, как контакт разорвался и Барбари покатился по полу, сцепившись с Окоро.
Потеряв контакт, Лотти ахнула и попятилась. Ее подхватили, не давая упасть, и, выгнув шею назад, она увидела Лунда.
– Мистер Окоро! – прокричала Лотти.