Лошадь подтолкнула меня мордой, снова заржала, когда я отвязала ее и вывела в проход. Пока я пристраивала сумку и забиралась в седло, она с нетерпением топталась на месте.
– Караван ждет, – сказал конюх.
Его слова привели меня в чувство. Я направила Небель наружу. И глубоко вдохнула благодатно свежий воздух. Постукивая по камням, мы вышли за ворота аббатства.
Снаружи верхом на лошадях ждали четверо стражников в кожаных куртках. Я улыбнулась, обнадеженная мыслями о том, что они защитят меня в случае столкновения с людьми Ульриха. Под дубом стояла роскошная карета с черными деревянными колесами и золоченой отделкой. Сверху был накинут яркий белый полог с вышитым золотым крестом, безупречно чистый, не считая тени от кроны.
Стражники аббатства обернулись, когда мы ступили за ворота и копыта Небель ударились о ступеньки. Один из них указал на карету.
– Матушка Хильдегарда ждет.
Я соскользнула с седла и передала поводья стражнику. Небель возмущенно заржала, встряхнув головой из стороны в сторону, и меня пронзило уколом вины. Я обхватила ее морду ладонью и попросила прощения.
Полотно каретной двери зашуршало, отодвигаясь в сторону под моей рукой. Внутри сидели Хильдегарда и брат Вольмар. Дневной свет просачивался сквозь полог, освещая нутро кареты. Я взволнованно опустилась на одну из скамеек. Настоятельница была в черных одеждах с белым платком и черной же вуалью. Ни украшений, ни венца. Она мне улыбнулась.
– Брат Вольмар, это Хаэльвайс. – Протянула руку, смахнула травинку с полы моего плаща. – Хаэльвайс, брат Вольмар едет, чтобы вести записи на моем приеме у императора.
– Благословения вам, – поздоровался тот.
– И вам, брат, – ответила я безотчетно.
– Дело у меня к императору щекотливое, – сказала Хильдегарда, когда я получше устроилась на своем месте. – А он недоволен письмом, полученным от папы. И не воспримет моих слов благосклонно. Мы надеемся, что известия от тебя его приободрят. Он уже которую неделю пытается установить личность убийцы дочери.
Я откашлялась, гадая, не послышалось ли мне.
– Простите, матушка, но вы только что сказали, что император недоволен папой?
Та нахмурилась.
– Так ведь и сказала, откровенно говоря.
– Это кажется довольно смелым.
Хильдегарда рассмеялась, тихонько и странно.
– Император – гордый человек. Ты приняла решение?
Вот оно. Я знала, что этот миг наступит, и все продумала, но теперь все равно ощутила себя обездвиженной нерешительностью. Молчание затянулось. Я закрыла глаза, собрала всю смелость в кулак. И ответила, почувствовав смятение от своей лжи еще до того, как договорила:
– Я приму постриг.
Хильдегарда, казалось, ничего не заметила или объяснила мое беспокойство серьезностью решения. Любовь у нее в глазах и радость в улыбке казались почти безграничными.
– Ты даже не ведаешь, насколько меня это радует, дочь моя.
Башни замка отбрасывали длинные тени. Я вышла из кареты. Матушка Хильдегарда выбралась следом за мной, а брат Вольмар последовал за ней, ворча на свои ноющие кости. Всю дорогу настоятельница говорила о жизни в аббатстве и о шагах к посвящению. Я не могла не гадать, как бы она поступила, если бы узнала, что я согласилась на все только ради покровительства. И следила за каждым своим жестом, словом и согласным вздохом, тревожась, что любой из них может раскрыть мои намерения сбежать от нее, едва отпадет потребность в защите. К тому времени как мы прибыли, узел у меня в животе был настолько тугим, что я покинула карету с огромным облегчением. Лучи послеполуденного солнце обрушились на мою кожу; я стала с удовольствием разминать ноги. Жара стояла необыкновенно сильная, мир вокруг окутывала знойная летняя дымка.
Когда я взялась за поводья Небель, та тихо заржала. Я задвинула отвращение к себе подальше и постаралась сосредоточиться на замке впереди. На страже у ворот стояла хорошо вооруженная королевская гвардия. Сначала дозорные смотрели на нас спокойно, но когда мы подошли ближе, поднялся шепот. Один из стражников побледнел, попятился и перекрестился.
– Привидение! – воскликнул, указывая на меня. – Пресвятая Богородица, привидение! – Он полез в сумку и вытащил святой крест. –
Я глубоко вздохнула.
Королевские гвардейцы позади нас принялись приглушенно спорить о моей лошади.
Капитан и двое его людей покинули посты и обступили меня.
– Принцесса! – сказал один из них, потянув за ткань моего плаща.
– Быть не может, – отрезал другой. – Уж больше месяца, как мы ее похоронили!
Рядом беспокойно заржала Небель.
На мгновение я испугалась, что от страха она может взбрыкнуть. Мысли у меня заметались. В груди затрепетала тревога. Но мне удалось взять себя в руки и вспомнить подготовленные слова.
