– Меня зовут Хаэльвайс из Готель, – молвила я раскатистым, решительным голосом. – Я не принцесса, а провидица, пришедшая помочь отомстить за ее смерть.
Капитан замер, оглядывая меня с ног до головы. Остальные замолчали, ожидая его действий. Тот все не отрывал от меня глаз и крестился, заметно побледнев.
Я обвела толпу взором.
– Я предвидела гибель принцессы. И следую на прием к его императорскому и королевскому величеству, чтобы поведать, кто убил его дочь.
– Девочка говорит правду, – добавила стоявшая рядом Хильдегарда.
Капитан медленно кивнул, остальные последовали его примеру. Один из воинов ушел за ворота и вернулся с лысым мужчиной в темных чулках. Одеяние у него плотно обтягивало круглый живот.
– Матушка Хильдегарда, я полагаю?
Та едва заметно кивнула, сложив руки перед собой.
– Впустите их, – сказал он. – Их ждет император.
Капитан что-то пробормотал себе под нос, но пропустил нас.
Мы последовали за лысым мужчиной через ворота.
По внешним стенам замка вилась виноградная лоза. По двору были разбросаны статуи и небольшие пруды. Наши шаги зловещим эхом отдавались от камней. Сверху на стенах виднелось еще несколько дозорных. В конце двора над брусчаткой возвышалось прямоугольное здание – притвор, укрывавший тяжелые деревянные двери.
Внутри по обе стороны зала пылали и потрескивали факелы, от света которых на полу плясали тени, жившие как будто собственной жизнью. На помосте стояло два трона, на которых восседали король – человек средних лет с огненно-рыжей бородой – и его златовласая вторая жена. Мачеха Рики, одна из женщин, тайно поклонявшихся Матери; глаза у нее горели ярким золотом.
Сердце у меня воспарило. Еще одна возможность вступить в круг, поняла я. Нужно лишь найти способ поговорить с ней наедине.
На Беатрис были бледно-голубое платье, корона и платок. Золотые косы, ярко блестевшие под стать глазам, доходили до лодыжек. Когда мы приблизились, я поняла, что волосы так сияли потому, что в них вплели золоченые нити. Она была заметно моложе, чем я ожидала, – немногим старше меня самой, но держалась не по возрасту величественно. Когда королева засмеялась над какими-то словами супруга, она сперва показалась мне совершенством – красивая, женственная, с лицом, скромно обрамленным неокрашенным льном, – но потом я присмотрелась и разглядела у нее в глазах вызывающие искры, как будто предлагавшие дерзнуть всякому, кто решится ей перечить.
Я мысленно взмолилась, чтобы она заметила цвет моих собственных глаз и мое стремление с ней поговорить. Как, черт возьми, вообще оказаться один на один с королевой?
Император был облачен в черную тунику, бордовый плащ и золотые чулки. На шее у него висел тяжелый золотой крест, а на голове возлежала увесистая, украшенная драгоценными камнями корона, тоже с громадным сверкающим крестом во лбу.
Когда мы подошли к тронам, я опустилась на колени, следуя науке Хильдегарды.
– Ваше императорское и королевское величество.
Он пристально посмотрел на меня. Моргнул раз, другой, а затем взревел срывающимся от потрясения голосом:
– Это какая-то шутка?!
Хильдегарда и брат Вольмар склонили головы. Настоятельница набрала воздуха в грудь.
– Нет, ваше императорское и королевское величество. Это та провидица, о которой я вам писала, Хаэльвайс из Готель. Она пришла ко мне с известием о гибели вашей дочери. Я не упоминала об ее наружности в письме, потому что понимала, что вам необходимо узреть такое лично. Я считаю, что это сходство с вашей дочерью – знак Сущего, повелевающий нам прислушаться к ее словам ради отмщения за смерть Фредерики.
В зале повисла тишина. Стражники позади нас беспокойно переминались с ноги на ногу, ожидая ответа короля.
– Посмотри сюда, – приказала королева. Что-то промелькнуло у нее в лице, как только она всмотрелась в меня повнимательней. – У нее другой нос, Фредерик. И глаза золотые.
Во мне вскипела надежда. Настолько сильная, что я почти позабыла о цели прибытия. У меня ушли все силы на то, чтобы опустить взгляд и повернуться к королю, возвращаясь к отработанной речи.
– Прошу прощения за свое сходство с принцессой, ваше величество. Надеюсь, что не причиняю вам чересчур много боли, прибыв так скоро после смерти вашей дочери.
Произнося эти слова, я наблюдала за королем сквозь ресницы. Через мгновение тот кивнул:
– Можешь подняться.
Я встала. Его взор впился в мои глаза. Один из самоцветов у него в короне сиял так ярко, что было трудно смотреть на него прямо. Ослепительно-красный драгоценный камень с необычным светлым отблеском.
Король сел на троне, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники и сжав челюсти.
Его супруга потянулась к нему, чтобы опустить ладонь ему на руку. Он отмахнулся.
– Рассказывай, что тебе известно, – сказал, сердито глядя на меня.
Я склонила голову и продолжила речь, которую разучивала с Хильдегардой.
